– Торан шутит. Лизи, не уходи, – заныл рыжий. – Весь день на пекле простояли. Кровь в чреслах разогнать шибко требуется. Ты же нас знаешь. Заплатим.
– В прошлый раз тоже так говорили, – хмыкнула Лизи. – А ваш офицер увидел, взашей гнать приказал. Без денег оставил.
Впрочем, покидать страждущих она не спешила. Поставила корзину в тенек под лопухи, сняла белый чепчик с головы и принялась протирать им шею и весьма внушительную грудь. Солдаты замолчали, завороженные таким зрелищем, а Риан вдруг встрепенулся:
– Похоже, у нас наклевывается очень неплохая возможность попасть внутрь.
– Ты про Лизи? Она вроде как уходить собралась, – засомневалась я.
– Вряд ли.
Такая уверенность напарника обескураживала, но спорить я не стала. Мы подкрались ближе к корзине. Большая часть ее содержимого была прикрыта чистой тряпицей, а по бокам, словно жерло эльфийской пушки торчало горлышко бутыли, до самой пробки заполненной мутным красным вином.
– Лизи, голубушка, так мы расплатимся и за прошлый, и за этот раз. В накладе не будешь. Давай, а? А то нам здесь еще до вечерней службы стоять, – продолжал увещевать знойную молодуху рыжий солдат.
Между тем мы аккуратно сдвинули край тряпицы. Что там у нас? Краюха хлеба, полголовки сыра, копченая куриная грудка, да связка воняющей чесноком колбасы. Мы сморщились от отвратительного запаха и брезгливо выудили колбасу наружу.
Обратиться мышью не составило никакого труда. Сказался месяц наших совместных приключений. Раз – и змейки зашевелились, два – и мир подернулся дымкой, три – и мы уже бодро карабкаемся по увеличившейся стенке корзины. И вот мы уже внутри. Изловчились, задернули за собой тряпицу и вонзили зубы в румяную куриную грудку. То есть я вонзила – потому что переволновалась сильно.
– Ну хорошо, сейчас попадем к воротам. Где гарантии, что тетку пустят внутрь? – спросила я. У мыслеречи было одно неоспоримое достоинство – можно было разговаривать даже с набитым ртом. – Уверена, они корзинку прямо у дверей вскроют. Зачем им ее в помещение тащить?
– Думаю, они не корзинку вскрывать собрались.
– Серьезно? – изумилась я. – А что тогда?
– Неважно, – уклончиво заметил Риан. – Главное, что на улице этого никто делать не будет. В помещение зайдут.
Вот терпеть не могу, когда напарник недоговаривает. Но пока все шло так, как он и предсказывал. После недолгих уговоров наша перезрелая красавица не торопясь двинулась по мосту. А вместе с нею и мы, плавно покачиваясь. В этом качании было нечто умиротворяюще-насыщающее. По мере приближения к заветным дверям место в корзине увеличивалось, грудинка таяла на глазах, а я все оптимистичней смотрела на жизнь. Мной сильнее овладевала уверенность – у нас все получится. Просто не может не получиться!
– Одно удивляет, – с сожалением проглотив последний кусочек нежнейшего мяса, произнесла я. – Куда в нас все лезет? То, что мы съели, раз в пять превышает объем нашего нынешнего тела.
– Мы все-таки не только мышка, но и кошка. Поэтому насыщаются сейчас две наши ипостаси. Да и о змейках тоже забывать не стоит. Даром никто работать не любят.
– О, да! Змеек тоже надо покормить. Они хорошие, – оживилась я и с наслаждением впилась в сыр…
– Привет, красавица, – корзина резко качнулась и стукнулась о стальной доспех.
Похоже, нас передали из рук в руки. Раздались смачные звуки поцелуев и грудной воркующий смех дамочки.
– И вам не болеть, соколики. Ну, и кто первый желает огурец обмакнуть?
– Какой огурец? В чем макать? – всполошилась я.
– Не отвлекайся, – буркнул Риан. – Надо прогрызть тоннель в сыре. Там спрячемся. Почему мне раньше это в голову не пришло?
Потому что куриную грудинку мой напарник уважал не меньше моего. А жаль. Мы ею насытили все наши ипостаси на несколько дней вперед. В результате туннель дался нам тяжело, но мы сделали это. И довольно быстро. Когда нас снова подняли в воздух, мы уже были уже в домике. То есть в сыре.
Затем тяжело заскрежетали открываемые двери. В изысканный сырный аромат ворвался запах затхлой сырости и заметно потемнело. Под нами раздались гулкие торопливые шаги, и новый дверной скрежет, а потом удар нашей корзины о твердую поверхность.
– Мне страшно, – пожаловалась я Риану, встревоженно вслушиваясь и принюхиваясь.
– Главное, мы внутри, – несколько напряженно отметил он.
Послышался звук открываемой бутылки и характерное бульканье наполняемых бокалов.
– Давай, Лизи-голубушка, по одной и за дело. Тарану тоже облегчиться надо, а времени в обрез. Если командир нагрянет, нам всем мало не покажется, – торопливо приговаривал стражник.
– Я без закуски не могу, – хохотнула молодуха.
Нас тряхануло, когда сыр, вместе с другой снедью, вывалили на стол.
– Ой, а где колбаска? И курочка? Я точно помню, что их в корзину клала.
– К демонам их, – нетерпеливо воскликнул ее кавалер. – Сыром закусишь.
Мы опомниться не успели, как нож возился прямо перед нашим носом и двинулся на нас.
– Сваливаем! – выдохнул Риан.
Одновременно с этими словами мы рванули к выходу…
– Мышь! В моем сыре мышь! Ви-и-и…
