Принцесса была так хороша в своем бледно-голубом платье, просто сказка. И этот взгляд, горделиво расправленные плечи, укрытые меховым плащом, будто вместе с Альмой пришли и северные холода; тронутые алым губы. Смотришь и понимаешь, кто здесь будущая королева. Тем более Илора не проигрывала, никогда. За чье бы дело она не бралась, все заканчивались свадьбой и коронами на головах новобрачных.
– Вот, заодно не опозоришься, – поддержал Иней. – Оплошает-то Любаша.
– Пф-ф-ф! – отмахнулась та. – Еще и не такое продавали.
За «такое» я слегка обиделась. Велемиру я чуть симпатичнее прочих, Любаше – завалящий товар. Продавать она меня собралась, вы подумайте! Да я, между прочим, если бы захотела замуж, то за месяц бы стала счастливой женой. А если бы еще с родными помирилась – вообще бы с руками оторвали.
Но пока я мысленно распекала свою незадачливую сваху, Укушуева незаметно подошла ближе к царю и громким шепотом обратилась к одному из его советников:
– Это же принцесса Альма? Из Северного?
Тот по-прежнему стоял истуканом и не отвечал ей, но Любашу это не смущало.
– Многие шепчутся, что перейдем под руку Брайана, будем Северной империей. Оно, конечно, боязно, зато какие перспективы!
– Не болтай глупого, девка! – все же процедил советник сквозь зубы. – Скорее уж Северное присоединится к нам, чем мы к ним. У нас войска, чародеи, твари лютые.
– Так-то оно так, а у них драконы и тролли. Да и не стал бы Брайан отдавать единственную дочь одному из трех возможных наследников, не имей видов на их союз. Тем более Дмитр хоть и старший, а в народе больше младших уважают. Один – заботится, тварей изводит, второй – благотворительностью промышляет. Дмитр же только по столице дружину выгуливает, за пределами Лукоморья о нем и не знают толком.
Я не вникала в такие тонкости, зато заметила, что царь тоже слушает Любашу и хмурится. И тем сильнее хмурится, чем дольше смотрит на Альму и небольшой отряд, сопровождающий ее. Тех самых драконов там не было, я вообще не уверена, что ящеры покидают свои горы, но дюжина воинов, при оружии и доспехах, смотрелась угрожающе. И вообще, свита Альмы все тянулась и тянулась, заполняя площадь, и конца ей не было видно. Король Брайан, возможно, просто хотел представить дочь с лучшей стороны, но вышло небольшое нашествие на Лукоморье.
Потому, когда Дмитр с Альмой добрались до Ратмира, склонившись перед ним в поклоне, царь глядел на них уже недобро и настороженно. Илора предусмотрительно осталась в стороне и сияла дружелюбием, но я уже знала, что она просчитывает все возможные ходы наперед. Думает, как ей лучше сразить царя. Убедить, что Дмитр – достойные преемник, которому следует немедленно отдать корону. И возможностей для этого у нее куда больше, чем у меня продвинуть Велемира.
– Не кисни, – шепнул он мне на ухо. – Еще не вечер. И прекрати таращиться на сваху, она заметит и встревожится. А внезапность – твое оружие.
– Она женила принцесс и принцев еще до моего рождения, – также тихо ответила я. – Нет ни одной свахи, удачливее Илоры.
– Принцев – да, а царевичей у нее еще не было. Считай, вы в равных условиях. Тем более она еще не понимает, с кем связалась!
Хотела возразить, что и я не знаю, знакома всего с одним Берендеевичем. И тот не самого милого нрава. Если все остальные хотя бы на треть такие же, то непросто будет всем.
За общей суетой и гвалтом я не сразу почувствовала, как что-то изменилось. Оно подбиралось издалека, едва слышно, словно бы перестраивало мир по камешку. Вначале стихла музыка под властным взмахом Ратмира, затем танцовщицы остановили свое мельтешение, а свита Альмы наконец освободила центр площади.
И вот тогда, когда ворота опустели и стали хорошо видны всем, в них будто сам собой возник еще один царевич. Берендеевская порода проглядывала и в нем, пусть волосы казались светлее, чем у прочих, а ясные серые глаза глядели на всех приветливо и открыто.
Царевич был одет в простую рубаху, штопанные штаны, будто тоже пересекался с Любашиным конем, и, боги всемогущие, лапти! Даже в самых глухих деревнях такие разве что старики носили, а вот Иванир откопал где-то и напялил на ноги. И в довершение образа нес в руках лист лопуха с сидящей на нем лягушкой.
Так глянешь – деревенский дурачок, но я-то знаю, как может быть обманчиво первое впечатление. И народ его любит, вон, как кричит. Даже Дмитр с Альмой глазели на него, как и все на площади. Младший царевич разом стал центром всеобщего внимания, слишком выделялся на фоне разодетых гостей из Северного.
Царь сдержанно поприветствовал младшего сына и поинтересовался, где же тот потерял невесту, почему не исполнил его указ. На это Иванир бесхитростно улыбнулся и показал тому лягушку, заверив, что это она и есть.
От тишины, воцарившейся на площади, стало жутковато. Она сгустилась и повисла в воздухе, придавив всех собравшихся. Но долго так продолжаться не могло, один за другим собравшиеся склонялись друг к другу и начинали о чем-то шептать.
Иванир же стоял и улыбался, пока не решил пояснить: