Воинов кровь что течет в ее жилах,
Как сталь закаленная воля дедов,
Толкают не в платье кружиться красиво,
Толкают без жалости бить всех врагов.
Молотом взмах, крови брызги на латах.
Поверженных монстров слышится вой,
Бегут прочь враги, пустеют палаты.
Дрожит лишь под лавкой царевич старшо-о-ой…»
А голос у него оказался приятным, не чета характеру, я даже заслушалась и в конце искренне похлопала. Отчего царевич растерялся и пару минут просто хмурился, затем сжал челюсти и почти слышно заскрипел зубами. Даже жаль, поющим он мне куда больше нравилось, тогда казалось, что старший Берендеевич не чужд самоиронии, да и вообще нормальный парень. Но иллюзия быстро развеялась, стоило поглядеть ему в глаза.
– Что вы здесь делаете? – к нам внезапно подошла Альма и силой оттащила Дмитра в сторону.
На мгновения я испугалась, что сейчас получу тем самым молотом по голове, чисто для профилактики приватных бесед с чужими женихами. Но Альма куда больше злилась на Дмитра, чем на меня, это утешало. Я даже решила немного поддержать этого нахала:
– Царевич мне песню напел, про молот. Сказал, лучше от него услышу, чем от слуг. Просил повлиять на Снеж… Инея, чтобы направил талант в другое русло.
– Правда? – на этом Альма удивленно вскинула брови. – Ты напевал Васеньке песню?
Тот молча кивнул и бросил на меня негодующий взгляд. Совершенно зря, кстати, я его на творческие подвиги не толкала и даже содержанием песни не интересовалась, хотя послушала с интересом. Надо же знать, что нынче в столице модно, кроме фуксии.
– А мне споешь? – тут же просияла принцесса и крепче ухватила царевича за рукав. – У меня служанка глуповатая, и половины слов не запомнила!
Могу поспорить, сейчас Дмитр серьезно жалел о своей затее надавить на меня. Все равно ничего не узнал и не добился, зато напелся вволю. А сколько еще споет, у-у-у. Чувствую, моя новая подруженька одним разом не удовлетворится, будет слушать про свой молот до самого вечера.
Но я воспользовалась тем, как они увлечены друг другом, и позорно сбежала поближе к дворцу и своему царевичу.
С ковром я пока не спешила, обдумывала идею. Поэтому отправилась с Велемиром на реку, полюбоваться, как он будет отстирывать царские рубахи. Пусть для того и пришлось отъехать от столицы на пару верст. Подходящие речки были и в черте города, а вот подходящее безлюдье – только здесь.
За нами увязался надсмотрщик, тот же, что вчера следил за моим караваем. Но особенно в процесс не вмешивался, отошел выше по течению и устроился на берегу. Даже удочку закинул, чтобы времени зря не терять.
Велемир же вначале долго мялся над кадкой с бельем, с сомнением косился на беспечно лежащую в траве меня, хмурился, размышлял… Потом окончательно понял, что помощи ему ждать неоткуда, и вытащил первую из отцовских рубах. В тех, судя по виду, царь поле пахал, а потом радостно валялся в сырой земле, как непослушный щенок.
Но у меня после вчерашней отравы до сих пор болела голова и подташнивало. В таком состоянии лежать на тенистом бережку и любоваться стирающим царевичем – самое то. А вот возиться с грязным бельем – не очень.
Тем более Велемир как раз разделся до пояса, скинул обувь, подкатал штаны, и только тогда стал раскладывать царские рубахи по мосткам, затем натирать их мыльным раствором. Работал он не слишком аккуратно, но со сноровкой, видать не впервой было таким заниматься.
А еще солнце красиво золотило его мышцы, так и гулявшие под кожей, отчего я не поленилась перелечь удобнее, на бок, и подставить руку под голову. Впервые Ратмир придумал испытание, которое мне по вкусу. Побольше бы таких! Чтобы я лежала, а царевич без рубахи вокруг скакал…
Но с мылом он быстро закончил, оставил рубахи полежать, а сам сел рядом со мной, передохнуть.
– Потешаешься? – угрюмо спросил он, вытаскивая из мешка с припасами бутыль холодного морса.
– Любуюсь, – ответила я и тоже села, чтобы не глядеть на него снизу вверх.
– Как будто раньше не насмотрелась.
– А оно, как текущая вода, не надоедает. Но если смущаешься, могу на кого другого смотреть. К примеру, на твоего Снежка, то есть Инея. Вот уж загадочный человек. Им даже Дмитр интересовался.
– Чего хотел? – Велемир разом подобрался, как перед броском.
– Спрашивал, как так вышло, что вместо Элейны ты из столицы Зеленого с бардом вышел. Хотел разузнать, что за силы такие могучие в нем скрыты.
– Деньги спускать, – недовольно ответил царевич и потер руками лицо. – Одна его могучая и уникальная сила.
На этом он замолчал, но под моим испытующим взглядом все же продолжил:
– Я убил чудовище, пришел к царю за наградой. Собирался попросить руку принцессы, а там Иней в клетке висит. Без еды и воды на палящем солнце, уже который день. Стражники сказали, что он крупно задолжал короне, и висеть ему там месяц. Иней бы столько не выдержал, а мы с ним уже лет семь знакомы, иногда путешествуем вместе… – он замолчал, будто устыдился своей слабости.