– Научишь, как надо, – произнесла я. И тут же дверь снова распахнулась, впуская внутрь встрепанную Любашу и понурого Инея.
– У меня есть новости! – с порога заявила она. – Но секретные.
– Ладно, ладно, уже ухожу! – тут же подскочила Альма. – Заодно проверю, убралась ли моя сваха, или ей стоит еще разок внушение сделать.
Любаша проводила ее долгим взглядом, дождалась, когда за принцессой закроется дверь и устроилась на диванчике. Иней же примостился на подоконнике, хотя, могу поспорить, он бы и на шкаф влез, только постеснялся.
– В общем, – начала Укушуева, – в тронном зале с утра суета: что-то выносят и заносят, переставляют и украшают. Я поболтала немного со слугами…
– Теперь и они в бусах и фуксии, – влез Иней, а я едва сдержала смешок. Но под суровым взглядом Любаши промолчала и дала ей продолжить.
– Почти уверена, что царь на вечер организует пир и пляски. Испытание последнее, самое серьезное, нужно показать себя с лучшей стороны, а вот лягушку с Альмой – напротив, слегка притопить.
– Тебя послушать, так я без их притапливания ни на что не гожусь! – вспыхнула я. – Будем играть честно. Тем более не нужна мне эта корона, тишину люблю и спокойствие.
– Нет, с таким настроем мы на наш товар купца не найдем, – отрезала Любаша. – Еще скажи, что хочешь зайти и в уголке постоять, пока остальные пляшут. А на трон пусть лягушка склизким задом усаживается, ей нужнее.
На этом она налила себе чаю и вытащила из кармана здоровенный калач, от которого тут же откусила. Прожевала, обвела всех взглядом и тяжело вздохнула. Потом вытащила ореховую булочку, которую отдала мне, и яблоко для Инея. Им же метко пульнула в барда, не потрудившись встать и передать в руки.
– А гуслярам мучное-сладкое нельзя, растолстеешь, перестанут девки на твои выступления таскаться, – пояснила она. – Будешь петь в дешевых харчевнях за миску супа.
– Да ко мне надо твоего коня добавить, чтобы до тебя по весу дотянул! – огрызнулся Иней, но яблоко покрутил в руках и откусил от его румяного бока.
– Еще зверя-элефанта припомни, болтун!
На этом она с тоской поглядела на калач и убрала его в мешочек, пустой чай к себе подвинула.
– В общем, тогда я не знала о твоих унылых настроениях, – произнесла она с укором в мой адрес, – потому пошла искать музыкантов, которых пригласили на вечер. Хотела вначале белобрысого к ним подослать, чтобы переговорил на своем гуслярском языке, но оказалось, что там его хорошо знают. И помнят. И хотят побить.
На это Иней только высокомерно фыркнул, а Любаша продолжила:
– Пришлось припугнуть их, что либо помогут нам, либо я уговорю царя заменить их банду одним тощим белобрысым певуном. Который ради дорогого друга готов даром исполнить свои гремящие на всю столицу песни. Тогда эти умники притихли и пообещали нам помочь.
– Любаша, я тебя не узнаю, – я покачала головой. – Еще седмицу назад отводила взгляд и краснела, едва заходила речь о сватовстве и женихах, а теперь буквально идешь по головам ради простой победы в царских испытаниях.
– Все вы с ним виноваты.
Мы с Инеем непонимающе переглянулись.
– Один вообще не умеет с деньгами обращаться, хоть ты плачь на это глядючи, так и тянет помочь и наставить. Вторая столько глупостей про работу свахи наболтала, что захотелось и себя в этом деле попробовать. И я скажу, оно куда интереснее собственной лавки. Товары-то от меня никуда не денутся, а тут целое непаханое поле не пристроенных девиц!
– Мы породили чудовище, – произнес бард. – Затем взрастили и выпустили на свободу. Теперь наш долг остановить его. Предположительно, замужеством. Есть у меня пара любителей дам попышнее. Конь, конечно, будет против, но он сам виноват, что упустил свой шанс.
– Ха! – Любаша взмахнула чашкой. – Поздно! Чудовище уже почувствовало вкус свободы и свершений, потому не свернет с выбранного пути. Просто смиритесь и действуйте по моему плану.
– Ну уж нет, – твердо ответила я. – Мы не будем подставлять остальных невест ради моей победы!
– Конечно, – подозрительно быстро согласилась она. – Да и маловато одних музыкантов для серьезной подставы. Так что не кипятись раньше времени, давай лучше выберем платье на вечер.
День прошел в беготне и заботах. Иней куда-то исчез, и если мелькал на горизонте, то только в компании деятельной Любаши, потому не болтал, а тут же исчезал где-то. Для самого Велемира тоже нашлось дело: кто-то выкрал из царской конюшни жеребенка и исчез с ним, как и не бывало. Произошло это ночью, но точный час установить не удалось.
Старший конюх перед сном все проверил, оставил за себя конюхов младших и ушел к жене под бочок. А по утру всех разбудило обиженное ржание кобылы. Тогда-то и заметили пропажу, но сразу за помощью не пошли, пытались разыскать жеребенка своими силами, чем сделали только хуже. Следы затоптали, смешали запахи, распугали возможных свидетелей. Еще и Ратмир с его обещаниями снести головы виновным усугубил дело.