И пока я подбирал челюсть с пола, он продолжил:
— Пройдемте, покажу. Вам повезло, молодой человек, я планировал послезавтра показать это колье одному человеку, который заинтересовался таким ценным экземпляром.
Старик повел меня вглубь мастерской.
Ну да, как еще ювелиру запоминать клиентов, как не по украшениям.
Я-то думал, Марина могла сдать какие-нибудь серьги да кольца, но вскоре смотрел на удивительно красивое сапфировое колье.
Аж присвистнул от удивления.
— Это же настоящая семейная реликвия! — воскликнул я.
— Так и есть, — довольно крякнул ювелир. — Такие мне приносят нечасто. Как правило, хозяева передают их по наследству. Я видел, как владелица расставалась с ним. Буквально со слезами на глазах. Еще бы, работа мастера. Камни удивительной чистоты.
Тогда я понял, почему Марина ничего не сказала Алисе: та стопроцентно была бы против.
— Могу я выкупить это колье обратно, чтобы вернуть его законной владелице?
— Я уже договорился о встрече и уверен, что покупатель точно не откажется от сделки.
Ювелир почесал затылок и задумался.
— Я понимаю. Но вы абсолютно правы, — начал убеждать старика я, — такие вещи должны оставаться в семье, за ними целая история. К тому же я не останусь в долгу.
Мне повезло. Через пятнадцать минут я выходил из мастерской с потяжелевшим карманом и изрядно опустевшим счетом. Но главное то, что фамильная ценность вернется законной владелице.
Я возвращаюсь в настоящее и вижу, как по щекам Марины катятся слезы.
— Семейная реликвия должна оставаться в семье, — улыбаюсь я.
— Иван Станиславович сдал? — сдавленным голосом интересуется Марина.
— Да.
— Понятно. Назар, спасибо тебе огромное! Поверь, я очень ценю то, что ты сделал.
Угу. Только мне сразу чудится «но», прямо как во время разговоров с Алисой.
— Теть… — продолжает недоумевать она. — Что происходит?
— Я сдала колье, а Назар выкупил его обратно.
— Но зачем ты его сдала? Еще и мне ничего не сказала! — шипит Алиса.
— Лисеныш, давай не при Назаре.
Я снова чувствую вибрацию телефона. Опять бухгалтер. Да что такое, я ведь говорил, что сегодня занят. Сбрасываю вызов.
— Давайте как раз при мне, — прошу Марину.
Судя по ее тону, мне вряд ли придется по нраву то, что она хочет сказать.
Однако я согласен с Алисой — мы постоянно будем общаться, и мне бы не хотелось, чтобы Марина или сама Алиса держали камень за пазухой или врали. Пусть лучше выскажут все на берегу.
— Назар, — выпаливает Марина, — ты уж извини, но я тебе не доверяю. Я хотела, чтобы мы с Алисой точно могли справиться со всем сами. Это дело такое. Сегодня ты есть, а завтра нет. Или еще хуже: сегодня ты за нас, а завтра играешь против. Мне достаточно лет, чтобы понимать, как переменчива жизнь.
Она вздыхает. Смотрю на Алису, но она опускает взгляд и молчит. Значит, согласна с тетей.
Я мгновенно мрачнею. Похоже, мне всю жизнь придется доказывать, что я не наврежу ни ей, ни сыну, ни Марине.
Что бы я ни делал, все воспринимается если не в штыки, то с подозрением. С одной стороны, понимаю их, а с другой… Да блин, я из кожи вон лезу, чтобы показать, что все понял. Сколько еще они будут фыркать? Неужели никогда не отпустят прошлое?
— Я всегда за вас, — обращаюсь к Алисе.
Старательно сдерживаю эмоции и надеюсь, что мой голос звучит ровно.
— Пойдем. — Она кивает на выход из зала. — Уложим Никиту в кроватку и поговорим.
— Назар, спасибо тебе еще раз, — снова благодарит Марина.
Я киваю и иду вслед за Алисой. Наблюдаю, как она осторожно укладывает сына в кроватку, и мы вместе замираем на время. Вдруг проснется?
Но нет, Никита мерно сопит, и мы выходим, прикрывая за собой дверь.
— Назар, — поворачивается ко мне Алиса, — я очень-очень благодарна тебе за колье. Правда! Ты не представляешь, как тетя им дорожила. И не сдала бы, если бы не я. Но пожалуйста, не нужно больше задаривать нас, хорошо?
— Почему?
— Ну, я… чувствую себя виноватой.
— За что? — недоумеваю я.
— Ты говорил, что я тебе за это ничем не обязана, но я все равно чувствую себя должной, понимаешь? Ремонт у соседки, куча вещей, дорогущий роддом, квартира, теперь вот колье.
— Алис, я ведь работаю как раз для того, чтобы мои близкие ни в чем не нуждались, а не чтобы росли нули на счетах.
— Пойми ты, у меня ощущение, будто ты хочешь меня купить! — в сердцах восклицает она. — Наверное, я должна бы после всего ответить тебе взаимностью, да? Но я так не могу! Я, как и раньше, очень даже за то, чтобы ты общался с Никитой. Но доверие не возвращается по щелчку пальца. И я… я не уверена, что дорогие подарки вообще могут его вернуть.
Последние слова она шепчет так тихо, что я едва их слышу. Но слышу. И они полосуют мое сердце, словно острая бумага.
Я болезненно морщусь. Потом мозг вычленяет из тирады Алисы одно слово — «должна». У меня к нему теперь особое отношение.
— Ты мне ничего не должна, — сообщаю я со всей серьезностью, на которую только способен. — Все, что я сделал, я сделал как раз потому, что считал себя должным матери. Так что, пожалуйста, забудь это слово в отношении меня. Хорошо?
Я ловлю взгляд Алисы.
— Хорошо, — в конце концов кивает она.
— Вот и славно. Пойми, я…
