Ирония судьбы. Шкура пантеры лежала у камина. Я положил её на мех. В свете костра её глаза блестели тьмой. Я развёл ей ноги и положил себе на бёдра.
Нагнулся и поцеловал её, стараясь не закрыть глаза. Большим пальцем руки очертил линию скул. Ещё раз посмотрел в её глаза, чтобы убедиться. Нежность, любовь и желание. Стал поочередно целовать её груди, облизывая и покусывая соски. Головы коснулись тонкие пальчики. Она пропустила руку и стянула верёвку, распуская стянутый на затылке пучок. Просунула руки вглубь волос и растормошила.
— Мой лев. Мне так больше нравится.
Я продолжал целовать её тело. Одну руку запустил между её ног. Пальцы проскользнули по лону, размазывая смазку. Слегка надавив, проник внутрь. Талия сильнее развела ноги в сторону и приподняла бёдра, двигаясь навстречу.
Какая же она нетерпеливая, голодная до ласк и моя. С этой секунды и навечно.
Я вытащил пальцы и пододвинул девушку ближе. Она распахнула глаза. Облокотился на локоть и навис над ней, желая оказаться лицом к лицу, чтобы не упустить ни одну её эмоцию. Второй рукой обхватил член и приставил ко входу, немного надавил, и она ахнула. Вытащив головку, стал собирать смазку для ещё более мягкого проникновения.
— Сделай глубокий вдох. Правильно, ещё один.
С третьем вдохом стал медленно входить. Она раскрыла рот и стала хватать им воздух, не разрывая зрительный контакт со мной. Я медленно продвигался в неё, шипя от давления на ствол. Как же узко и как же хорошо и правильно. Оленёнок немного дёрнулась, когда я надавил на девственную преграду. Назад дороги нет.
Резкий толчок и девичий вскрик. Не от боли, а от неожиданности. Я смотрел в её широко распахнутые глаза и читал в них восторг и удивление.
— Потерпи ещё чуть-чуть и тебе будет очень хорошо.
Разгорячённая плоть стягивала меня и, кажется, давила везде. Я приподнял её и подложил под попу подушку. Сам привстал и её длинные ножки положил себе на плечи. Оставив по поцелую на лодыжках, обхватив одной рукой ноги, а вторую просунул между ног. Стал кружить вокруг клитора. Медленные, поступательные движения. Аккуратные.
— Быстрее, прошу. Я не такая хрупкая, как тебе кажется.
— Как пожелает моя принцесса.
Постепенно стал наращивать темп. До слуха донеслись стоны. На языке почувствовался металлический привкус крови. В голове началось гудение. Ни я, ни она не сводили с друг друга глаз, не желая потерять ни одну эмоцию нашей первой ночи. Талия стала выгибаться дугой, угол проникновения изменился, и я стал давить сильнее на левую стенку. Видимо, там у неё очень чувствительная точка. Она сама не ожидая, взвизгнула и стала тяжело дышать. Её груди прыгали в такт движениям, и мне очень хотелось их целовать. Я просунул руку ей под поясницу и, так как она была миниатюрная и лёгкая, одним резким движением поднял и усадил на себя. Она запрокинула голову и издала протяжный стон.
— Не отводи взгляда, любовь моя!
Талия уткнулась своим лбом в мой. Я стал вколачиваться в неё на всю длину, руками помогая и направляя её бёдра.
— К… ка… как глубо-о-око!
— Тебе больно? — не голос, а надрывный хрип.
Она покачала головой. Трение было невыносимым. Кровь гудела и пульсировала у висков. Стоны Талии, запах её тела, атлас кожи и её глаза, что не выпускали меня из плена.
«Она самое правильное, что случилось в моей жизни».
Именно эти слова Ориона, сказанные тысячу лет назад, сейчас всплыли из ниоткуда.
Коготки кошечки впились в мою спину. Зашипев от секундной боли, я впился в губы девушки. Её глаза стали закрываться, она стала дёргаться в моих объятиях. Девичий, нет, уже женский крик ударился от стены комнаты. Талия начала брыкаться и стонать. Я покрепче сжал её и продолжил поступательные движения. Сам был на пределе. Стенки влагалища пульсировали и сдавливали до предела. Я уже не понимал, где заканчивался я и начиналась она. Всё смешалось. Движения стали хаотичнее, толчок и ещё один, последний. До самого конца, навсегда и навечно!
Она лежала у меня на груди и вырисовывала пальчиком древние руны.
Любовь. Надежда. Счастье. Забота. Верность. Вечность.
Я гладил её вдоль позвоночника и не мог оторваться от её улыбки. От блеска глаз в свете пламени камина.
В какой-то момент она словно потерялась. Её взгляд словно потух. Я никогда такого не видел. Всего секунды, но я думал, что умру от страха. Она тряхнула плечами, словно сбрасывая наваждение. Привстала и потянулась ко мне, оставив на губах лёгкий поцелуй, и, посмотрев в глаза, прошептала:
— Зима была длинной, но вечной ей не быть. Надежда на счастливое будущее прорежет путь себе уже скоро!
Вместе с ней повернулся набок и прижал к себе покрепче. Пламя в полумраке рисовало на её теле причудливые узоры. Я уткнулся носом в её макушку и втянул воздух в лёгкие. Перед глазами всплыло воспоминание из далекого детства: старенький ветхий дом, разгар лета, мне пять лет. За окном грибной дождик, светит яркое солнце и цветёт сирень. Я делаю глубокий вдох и …
— Любимый?
Синева глаз смотрит настороженно. Тёплая ладонь касается моей щетины.
— Я дома, любовь моя.
Орион
