— Сквозь пространство и время до скончания миров!
* * *
Утро было добрым. Фейт спала, пригревшись у меня под боком. На её безымянном пальчике поблёскивало кольцо. Этот факт грел моё сердце и часть души. Я перебирал пряди её белоснежных волос, аккуратно, чтобы не разбудить, хотя мне хотелось стиснуть её в объятиях и покусать, уж больно была вкусная моя медовая булочка.
Подготовку к бракосочетанию и коронации я переложил на девушек и назначил в помощники двух высших эльфов, что были ответственны за состояние замка, а сейчас их помощь была как никогда кстати, потому что неугомонные и слишком энергичные для этого мира создания норовили поменять в замке всё. Начиная от штор, напольной плитки в тронном зале, витражей и много чего того, чему я не знаю названий, но предполагаю, что это связано с кухней.
— Хорошо, что за столько веков казна трещит по швам, — смотрев на растущие пергаменты с заказами из разных миров, ехидничал Малакай.
— Это они ещё не добрались до оформления зала к коронации и еды, — решил приоткрыть нам завесу тайны Бастиан.
Всё возвращалось к жизни, как замок, так и город с его жителями.
И это действительно было так. На улицах заснеженного Ин’Ивл-Ллэйн всё чаще стали звучать песни и проводиться празднования. В тавернах, согласно канонам, затевались драки между гномами и эльфами. Создания, узнавшие о изменениях Короля, осмелели и потихоньку возвращались к прошлому течению жизни. С каждым днём мой кабинет всё чаще посещали разные представители рас. Бастиан, Малакай и я засыпали под толщами прошений от жителей, как нашего мира, так из других.
Фейт с Бастианом отправились в мир людей, чтобы переместить Бальзу в наш мир. К их возвращению мы накрыли праздничный стол, чтобы поприветствовать нового члена семьи.
Мне было интересно наблюдать за эмоциями Талии и Эрики, когда Бальза показала им свои крылья.
— До сих пор не могу поверить, что ангелы существуют. — Эрика перевела взгляд на Фейт. — Ты была небесным созданием, это невероятно!
Я смотрел, как Бастиан и Малакай напряглись. Да, я просил их защитить Фейт в Аду. Да и из меня хреновый защитник получился. Пора забыть горести прошлого и двигаться дальше.
— Моя жизнь в Серебряном городе была наполнена одиночеством и скукой. Всё изменилось, когда я встретила эту сумасшедшую троицу.
Фейт поднялась со своего стула и подняла бокал.
— Я хочу сказать вот что. Я не могу даже и представить, что вам пришлось пережить после битвы троемирия. Я только читала в исторических документах в Академии и знаю, что больше половины написанного — редкостная чушь. Со своей стороны, я оставила всё в прошлом и хочу, чтобы вы сделали то же самое. — Она поочередно посмотрела на Малакая и Бастиана, последним в очереди был я. Фейт подошла ко мне и положила ладонь на моё плечо. — Сейчас в этой комнате собралось моё прошлое и настоящее, так пусть оно станет единым целым, навеки.
Я давно не испытывал таких эмоций. Ни я ни Бастиан, ни Малакай. Девушки в своей непосредственной манере, немного дикой для вечных душ, трещали без умолку, а так как Бальза была частью человеческого мира, то к сплетням присоединилась и она. Моя вновь обретённая семья сидела и общалась друг с другом, словно не было между нами тысячелетия.
— А вы, наверное, не слышали, что произошло. Помните Маркуса, королевского сынка? На него напала стая собак. Ему посчастливилось спастись, правда, не совсем всему. Остался он без детородного органа. Псина откусила его член, — Бальза, осушив кубок, потянулась за новой порцией. — Видимо, от боли он совсем потерял рассудок, говорит, что на него напала собака размером с медведя и с красными глазами.
Эрика подавилась вином и зашлась кашлем. Она уставилась на Малакая, сжигая его глазами. Колдун же рассматривал стол и решал, что ему стоит съесть.
Семья! У меня снова есть близкие люди, и я снова могу чувствовать.
Бальза, присоединилась к нам как источник магической силы. Приняв решение сначала наделить вечностью Фейт, мы собрались в лаборатории Малакая. Замок ходил ходуном. От обилия магии, скорее всего, проснулся весь остров. Как главному магу, всю работу пришлось выполнять колдуну Дикой Охоты. Сказать, что он после жаловался, не сказать ничего.
— А ты думал, что я щёлкнул пальцами, и ты стал бессмертным? — обратился я к Малакаю.
Он лишь фыркнул.
