День коронации и свадьбы я помню с трудом. Но вот мальчишник, что устроил колдун, мы будем помнить веками. Решив не перемещаться в другие миры, мы остались дома. Весть о том, что празднование намечается в городской таверне, быстро расползлась по острову, поэтому на это мероприятие собрался весь Ин’Ивл-Ллэйн. Алкоголь тёк рекой, музыка не прекращалась. Но, как и на любой подобной попойке, не обошлось без побоища. Вспомнив старые претензии, гномы кричали, что эльфы украли у них искусство ковать оружие и огранять камни. Эльфы напомнили им, что они появились раньше коротышек. Нельзя называть гномов коротышками. Первый стул полетел в мою голову, хотя я сидел молча и старался ни во что не встревать. Это вышло случайно, и на секунды в таверне повисло молчание. Стена из защитного заклинания спасла от щепок. Малакай собрал остатки стула и швырнул ошмётки в ту сторону, откуда они прилетели.
Я сидел, попивая виски, и смотрел, как веселится народ. Дриады, что жили в нашем мире, верещали, как банши, о том, что нельзя так использовать ресурсы.
Ладно, запишу на свой счёт. С прибытием девушек мы превысили лимит потребления древесины на годы вперёд.
Смех. Счастье. Веселье. Пусть так будет всегда, до скончания миров.
День коронации и день нашего бракосочетания был самым волнительным в моей жизни. Когда она вошла в зал, сопровождаемая Бальзой, я забыл, как дышать, я забыл, как звучит моё имя.
Белоснежное, мерцающее, как снег в лучах солнца, платье. Открытые плечи и декольте. Нужно сделать вдох. Вырез лодочкой на корсете приподнимал полушария груди. Аккуратно, без намека на пошлость. Руки от середины плеча были укрыты прозрачной воздушной вуалью, которая воланами закреплялась на запястьях. Корсет платья уходил в обтягивающие бёдра юбку, похожую на русалочий хвост, и превращался в шлейф.
В торжественном зале были только жители Ин’Ивл-Ллэйн. Они поздравляли с бракосочетанием, но я не запоминал лиц. Я не отводил взгляда от своей невесты. До безумия красивая, до умопомрачения желанная. Я так сильно этого хотел, ещё в той, далекой, прошлой жизни, и вот сейчас сказка стала явью.
Преклонив колени перед эльфийским колдуном, бывшим Королём вечного мира, Фейт короновали. Создания аплодировали и подходили поздравлять Королеву. Многих из жителей города она называла по имени. Лично я их видел впервые.
Весь остров праздновал. Салюты, песни, танцы. Жители соскучились по веселью, прячась в своих домах от вьюг и холодов. Музыка не смолкала до рассвета. Я слышал её из нашей спальни после того, как немного за полночь предложил Фейт покинуть празднество и удалиться в наши покои. Это был долгий день, и слишком многим моя голубка улыбалась и со многими общалась, и я, пожадничав, больше не мог ждать момента, когда смогу целовать её без лишних глаз, так, как хочу, так, как она любит.
Развязывая ленты её корсета, бранил всех, кто придумал это хитрое устройство. Запутавшись окончательно, плюнул на это дело и, щёлкнув пальцами, разорвал платье. Фейт сделала глубокий вдох, сказав, что теперь она может дышать.
Накинув короткий халат на обнажённое тело, она устроилась на моих коленях. Мы сидели в глубоком кресле около камина и слушали звуки доносившегося веселье из праздничного холла. Я гладил загрубевшими пальцами нежную кожу и до сих пор не мог поверить в реальность происходящего. Голубка мурлыкала, пригревшись в моих объятиях.
— Ты нашла меня! — Фейт подняла голову с моего плеча, а мне оставалось только млеть под любимым блеском янтаря. — Ровно миллениум назад ты вошла в разрушенный дом и спасла от смерти демона.
— Я забыла! — она надрывно прошептала. — Мы встретились в это день, но десять веков назад.
Её глаза расширились от удивления. Она тяжело задышала, а взгляд подёрнулся пеленой. Воспоминания унесли её на тысячу лет назад, а я наблюдал, как она хмурит лоб и супит носик.
Прикоснувшись к её затылку, притянул поближе к себе и нежно поцеловал. Земляничный вкус пухлых губок сводил меня с ума. Запах цветущего луга, медовый и терпкий, с горчинкой мяты. Рука стала опускаться вниз, вдоль её тела. Нарвалась на выпуклость под шёлком. Горошинка соска уже затвердела.
Моя маленькая так быстро возбуждается.
Тогда не будем медлить. Ладонь проскользнула между ног Фейт, и она, голодная до ласк, раздвинула их шире, пропуская меня и давая свободу действий. В этот момент я был благодарен матери, что она берегла её для меня, и ненавидел себя за то, что, будучи в бессознательном состоянии, я так грубо лишил её девственности. Скольким мужчинам в мироздании посчастливилось обладать любимой дважды? Я просил прощения тысячи раз с той ночи, когда пришёл в себя, а голубка, пряча лицо в сгиб шеи, лишь прижималась ко мне ближе и просила оставить всё в прошлом.
