В глазах Ориона я увидела, как колесо мыслительного процесса начало крутиться.
— Колдун, хвала Небесам, что это был не Малакай, создал заклинание, позволяющее пить алкоголь и не пьянеть.
— Ах ты моя коварная небожительница!
Принц обнял меня и прижал к себе. Жар прошёл по всему телу.
— Ты же не сдашь меня?
— Маленькая моя, я лично буду наливать вам алкоголь, чтобы в конце увидеть, как Малакай валяется у твоих ног, отдавая тебе лавры победы, и капитулирует.
Он запечатлел на моих губах поцелуй — сладкий и такой желанный, но такой короткий.
Рядом послышалось хмыканье. Две девушки стояли около двери и недовольно на нас смотрели.
— Ты не перестаёшь меня удивлять, голубка.
Принц выпустил меня из объятий, взял мою руку в свою и повёл обратно в комнату, где мне предстояло перепить величайшего колдуна тысячелетия.
Вторая пинта сменилась третьей. У Малакая от злости хрустели зубы и раздувались ноздри. Орион улыбался, как волшебный кот, его и без того мерцающие глаза блестели, как звёзды в самую ясную ночь. Бастиан, подперев подбородок кулаком, лишь говорил, что времена нынче очень интересные, и изредка подглядывал на Малакая, попивая напиток.
О рыжем я знаю очень мало. Он не проявлял ко мне ни агрессии, ни отвращения, ни дружеских симпатий. Из уважения и дружбы с Орионом он относился ко мне галантно и держался на расстоянии, ни о чём не спрашивая и практически не ведя со мной бесед. Трое абсолютно не похожих друг на друга созданий были ближе, чем кровные братья.
Третья пинта сменилась рюмками чего-то зелёного.
— Это выжимка из полыни, — пододвигая ко мне порцию, скалился Малакай.
Орион забрал у меня напиток и залпом осушил.
— Это галлюциноген. Тебе я не позволю такое пить.
— Портишь всё веселье, принц, — по лицу колдуна пробежала тень негодования, и глаза стали ещё темнее, чем это вообще возможно.
Орион облокотился на стол и в хищном оскале сквозь зубы проскрипел: — Я могу устроить тебе веселье, которое ты долго не забудешь.
— Спокойно, братья, — в разговор вмешался Бастиан, — с нами леди.
В комнате повисло напряжение, но не прошло и пары секунд, как молодые люди начали смеяться.
Дверь комнаты отворилась, и вошли три девушки. Если до этого приносящие еду были хоть как-то прикрыты, то эти «грации» были полностью обнажены. Две из них направились к колдуну и рыцарю, устроились под боком и стали ластиться.
Третья девушка мялась у двери, переступая с ноги на ногу и покусывала губу. Она смотрела на Ориона, а когда перевела взгляд на меня, в её взгляде вспыхнуло неприкрытое отвращение. Её шоколадного цвета глаза оценивали меня.
В груди больно кольнуло.
Фигурка как песочные часы. Стройные ноги, загорелая кожа оливкового цвета, подтянутое тело, пышная грудь, шелковистые длинные волосы. Тонкие черты лица, пухлые губы, густые чёрные ресницы. К ногам таких девушек бросают города, на растерзание — промелькнуло у меня в голове.
Грудную клетку сдавило, словно в тисках, стало больно дышать. Я схватилась за подол платья. Боковым зрением увидела белоснежную улыбку. Колдун хищными дикими глазами сжигал остатки моей выдержки. Ещё чуть-чуть и я заплачу.
— На этом всё, — Бастиан жестом велел девушке, стоявшей у дверей, уйти.
Она громко фыркнула и хлопнула за собой дверью.
Орион смотрел в свой стакан, покручивая его в своей руке. Янтарная жидкость переливалась яркими огненными красками, в хрустале отражалось пламя свечей.
— Скажи, Малакай, — голос такой утробный, холодный и жуткий, что даже мурлыкающие девушки рядом с мужчинами напряглись и улыбки сошли с их лиц, — тебе осточертела вечная жизнь?
Принц был похож на хищную птицу. Его тело было расслаблено, движения плавные, но от него исходила такая сила, такое давление, что становилось жутко, всё тело парализовало, и не было возможности ни вдохнуть, ни пошевелиться.
Колдун лишь развёл руками.
— Я спрошу с владельца. Я чётко дал понять, что нам нужны только две девушки.
Малакай перевёл на меня свой высокомерный взгляд и, не разрывая зрительный контакт, отпил из стакана.
— На сегодня закончим, — Орион поднялся и протянул мне раскрытую ладонь.
Мы вышли на улицу. Глоток свежего воздуха, как же его не хватало. Осень потихоньку вступала в свои права, и в мире людей ночью становилось довольно холодно, и это отрезвляло. Но в груди ещё зудело. Словно кто-то воткнул туда поломанный кол и крутил, оставляя щепки.
— За что он так со мной? — перевела взгляд на принца.
— Испепели тебя Небеса, Малакай, — Орион взял меня за руку и велел вдохнуть.
В нос ударил солёный запах. Шум волн. Свет маяка.
Принц наколдовал большое покрывало и, расстелив на земле, лёг. Я присела рядом.
— Он так заботится, — глаза были прикрыты ладонями, он растирал виски. — Это извращённая форма, но по-другому он не может. Он, Бастиан и моя мать категорически против, чтобы мы были вместе.
Во мне что-то надломилось. Ещё чуть-чуть и рёбра от ударов сердца треснут. Собрав всю свою хлипкую храбрость, я задала вопрос.
— А что думаешь ты?
