Я видела, как напряглось его тело, как он с шумом втянул воздух. Орион поднялся на локтях. Мне так хотелось, чтобы он посмотрел на меня, я так нуждалась в его нежном, тёплом, таком родном взгляде, но он изучал водную гладь.
— Я хочу это выяснить. Твой ответ моей матери дал мне пищу для размышления.
Он снова опустился на расстеленный плед и всматривался в небосвод. Больше не было нежных касаний, он не целовал меня в шею или в запястье, он не гладил мою спину и не держал за руку. После той ночи он вёл себя отстраненно, хоть в его словах и проскальзывала нежность. Я знала, что ему нужно, чего он больше всего желал. И это даже не соединение тел, ему необходимо объединение душ. Почувствовать себя живым, цельным. Почувствовать, что он не один в этом мире.
Я смотрела на принца, пыталась запомнить каждую чёрточку, каждую деталь его образа.
Зажмурившись, я сжала в руках кристаллик и растворилась в лучах света.
* * *
Колдун врал или просто не был в состоянии дописать свой манускрипт.
Похмелье обрушилось на меня, как лавина на покорителей гор. Неожиданно и всепоглощающе. Хотелось умереть, комната вращалась, а заклинания, что я помнила, не помогали, хотя те хлипкие попытки собрать в кучу мысли были тщетны.
— Я больше никогда не буду пить! Хотя бы в таких количествах.
Тело уже ломило от горизонтального положения, но больше всего ломило сердце. Тонкие лезвия отчаяния, трусости и обиды пронзали местечко между рёбрами. Оно кровоточило, и из алой жидкости прорастали колючки, что душили не хуже удавки на горле повешенного.
Я встала перед зеркалом, сбросила тунику и стала всматриваться в своё отражение.
Ничего особенного. Длинные белоснежные волосы, янтарные глаза. Вот губы, нос и небольшая грудь. Я была невысокого роста и Ориону доставала головой до плеча. Немного виднелся животик, кожа гладкая, но белая.
В зеркале рядом со мной материализовался образ девушки из борделя.
Ромашка против розы!
Колени подвели, и я рухнула на пол.
Ничего особенного во мне нет.
День сменился ночью и ещё раз днём, и вот наступили пятые сутки. Я плелась в библиотеку. Проходила между рядов, но ничего не смогло меня заинтересовать. Корешки книг сменяли друг друга, старинные пергаменты, бесконечные и вечные. Хотелось поджечь их, пусть всё горит вечным пламенем Ада.
Размышляя, я не заметила, что передо мной возникла фигура, и я влетела в кого-то. Это была Бальза.
Она смотрела на меня в своей излюбленной прищуренной манере.
— Самое яркое созвездие на небосводе?
Я втянула воздух, но он не проник внутрь.
— Орион! — с придыханием произнесла я и расплакалась.
Меня втолкнули в помещение и сжали в объятиях.
— Плачь, девочка.
И я дала волю чувствам, разревелась навзрыд. Выла, как волк на Королеву ночного неба.
Мы сидели в запрещённой секции Архангелов. Мне протянули чашку с мятным чаем и распакованную коробочку с засахаренной вишней.
— Как поживает Фрея?
Я грела руки о чашку, как будто она могла согреть моё сердце. Хлюпнув носом и пытаясь успокоиться, пробубнила, но с трудом.
— Как вечные ледники.
— Кто бы сомневался, — хмыкнула собеседница и закинула засахаренную вишенку в рот. — Влюбилась в принца?
Бум!
Сознание вырвалось из грёз. Страх сковал тело, голос, и только единственное что я смогла, — это посмотреть на Бальзу. Глаза вновь наполнились слезами.
— Ну, ну, тише. Меня тебе не стоит бояться, в отличие от Верховного, хотя и он уже начал подозревать неладное в твоем поведении.
— Иордин?
— О, так мы к нему по имени?
Я осеклась.
Да когда же я поумнею?
— Что тебя тревожит? — Бальза положила свою руку поверх моей, и от этого жеста стало так тепло на душе.
— Предел. Я боюсь переступить черту. Я боюсь того, что ожидает меня за ней. Кем я буду, когда шагну за горизонт?
— Счастливой!
Бальза поднялась и вышла из кабинета, оставив меня одну со своими мыслями.
В воскресенье шёл дождь. В храме выдали кожаный плащ. Орион не встретил меня около ворот храма, и, постояв минут десять под проливным дождём, я поплелась в сторону центральной городской площади. Бродила между лавочек, смотрела на жителей мира людей и то, что они продают.
Запах жареного «чего-то» привлёк моё внимание. Я двинулась в сторону палатки, источающий знакомый аромат.
За прилавком стоял, хоть и слабый, но демон. Он торговал жареными осьминогами.
— Одна ножка — одна медная монета.
Я пожала плечами. Денег у меня не было. Я начала разворачиваться, чуть не впечаталась в кого-то, не поднимая головы, извинилась и, обойдя фигуру, поплелась дальше.
Но не успела сделать и двух шагов, как рывок за локоть вывел из раздумий. Меня дёрнули в сторону и сжали в объятиях.
— Я нашёл тебя!
Такой желанный, такой родной голос. Я всхлипнула и сильней прижалась к Ориону.
— Я найду тебя везде и всегда, где бы ты ни была, — тихим и нежным голосом прошептал он возле моего уха.
— Обещаешь? — я с надеждой посмотрела в его глаза.
— Даю своё слово, — улыбнулся мой принц в ответ.
Мы переместились к опушке леса. Солнце клонилось к закату. Я поглощала купленные Орионом жареные осьминоги. Принц, развалившись на покрывале и подперев голову рукой, наблюдал за мной и улыбался.
— Что? Ну что?
