Малакай и Бастиан рассказывали последние новости с совета. Бесконечные бесполезные собрания, где не решается ни один вопрос, но высказываются все, кому не лень. Чёртова дюжина пыталась выставить себя в лучшем свете, каждый был готов перегрызть друг другу гортань, лишь бы быть фаворитом у отца, и с каждым столетием это становилось всё труднее. Знали бы они, как ему плевать, не драли бы свои генеральские задницы. Я знал, поэтому на собрания практически никогда не являлся. За что меня считали высокомерной выскочкой, избалованным юнцом, бесполезным сыном и так далее до бесконечности. Первые четыреста лет я действительно старался во благо народа Ада, потом до меня стало доходить — что бы я ни сделал, этого всегда будет недостаточно! А ещё я начал замечать, как часто стала хмуриться мать. Решения отца, манера речи, отношение к подданным, она говорила, что отец от своего всевластия и тёмной магии Ада теряет голову, теряет себя. Гордыня и тщеславие шли с ним рука об руку. Он видит предателей в друзьях, что последовали за ним, лишившись всего.
Тогда-то Малакай и предложил создать для неё укромное место в глубинах Чистилища, в месте, где её не найдёт ни одна заблудшая душа. Мы хотели создать для неё кусочек Серебряного города. Когда я только привёл Бастиана и Малакая в Ад, первой, с кем я их познакомил, была мать. Она за бокалом эльфийского вина делилась с нами историями о городе над облаками, о золотых воротах и о двух ангелах, что их охраняют, которым абсолютно плевать на входящих и выходящих, ведь их поставили туда в наказание за пожар в библиотеке. О бесконечных лекциях Верховного архангела, на которых она вместе со своей подругой спала, прикрывшись горой пергаментов. О душах, что рождались и ждали своего часа, о вековых деревьях, о чистом звёздном небе и о прекрасных райских садах.
Как Малакай ни старался, сколько бы заклинаний ни перепробовал, но так и не смог вырастить ни одного цветка. Магия скверны сжирала жизнь, сжирала надежду, оставляя после себя только мёртвые искорёженные коренья.
— Сколько раз в своих мечтах ты овладел ангельской девственностью? — сворачивая свиток, словно довольный кот, нажравшийся сливок, улыбался Малакай.
— Мерзко даже для тебя. — Бастиан, развалившись на кровати, подкладывал под голову подушку.
Мы были в обители Фреи. Мои братья такие разные, не похожие друг на друга — как мы вообще столько лет провели бок о бок и не поубивали друг друга? Минуло пятьсот лет, а мы всё те же глупые юнцы.
— Я жду того дня, когда сердце чёрного колдуна дрогнет, и он склонит колени перед любовью всей его вечной жизни.
— Не наступит тот день никогда! Я ни при каких обстоятельствах не встану на колени перед женщиной.
Мы переглянулись с Бастианом. Какой же самоуверенный был Малакай, но я знал, что этот день настанет, и я буду безгранично рад, что ещё одна одинокая заледеневшая душа растает от прекрасного чувства, ради которого рушатся государства. Надеюсь, я буду свидетелем этого, твоего и Бастиана, счастья. Когда-нибудь.
Я рассказал матери и братьям, что мы встретили единорогов. Фрея лишь тяжело вздохнула, Малакай закатил глаза с фразой: «Только этого не хватало», а Бастиан напомнил, что история любви Короля Ночи и принцессы зари Авроры трагична.
Комнату озарил свет от создаваемого портала.
— Ты куда собрался? — поинтересовался я у Малакая.
— Как-то уныло последнее время в Аду. Пойду навещу девочек, они, наверное, уже заскучали.
Бастиан поднялся с кровати и стал поправлять рубашку и волосы. Я тоже встал.
— Тогда и я с вами.
— Вот уж нет.
— Ни в коем случае.
Одновременно отказали мне оба.
Малакай подошёл к вещевому шкафу, приложил руку и зашептал заклинание.
Это было заклинание хранения. Когда пространство за дверью меняется, ты сможешь достать то, что хранится за другой дверью. Колдун распахнул дверь и вошёл в своё хранилище. Малакай вытащил пергаменты, краски и кисти.
— Вот, будет чем заняться, моё юное дарование.
Плюхнув всё на стол, он с Бастианом растворились в ранее созданном портале.
— Хлыщи!
После нескольких часов малеваний с листов пергамента на меня смотрели портреты матери и Фейт. Я мерил шагами комнату и не знал, чем себя ещё занять. Книги, что хранились здесь, были давно прочитаны и не представляли для меня интерес. Я даже попрактиковался с мечом, но и это вскоре мне надоело. Не придумал ничего, поэтому быстро принял душ, переоделся и переместился к братьям.
— Ну раздери тебя адская гончая, Орион, — Малакай вытащив из кармана мешочек монет, швырнул его Бастиану, — я всё ещё рассчитываю на твоё благоразумие, как вижу, напрасно.
Я прошёл в глубь изумрудного цвета комнаты и уселся на мягкий диван. Тёмные оттенки зелёного — любимый цвет колдуна. Я налил себе бокал виски и слушал сплетни, что рассказывали суккубы. Ну что они могли мне интересного и нового рассказать? Когда живёшь долгую жизнь длинной почти в тысячелетие, что может всерьёз заинтересовать?
Я уже слушал в пол уха и, видимо, начал засыпать, как в дверь постучали. Малакай грубо разрешил войти.
