Она вела нас коридорами в самую дальнюю комнату и, остановившись у последней двери, указала на вход.
Храни меня мироздание, помогите Небеса!
За дверью слышался мужской смех и женское хихиканье.
Демон постучал, а когда послышалось грозное: «Войдите», меня втолкнули в дверь, и я, проехавшись по полу, предстала перед глазами обитателей комнаты.
Сначала на меня не обратили внимания. Лишь сидевшие суккубы посмотрели с удивлением.
— Ваше высочество, просим прощения за столь дерзкий поступок, как ваше беспокойство.
Орион сидел один в дальнем углу, подперев голову кулаком, а в другой руке вращал стакан. Он перевёл взгляд на демонов. Бастиан и Малакай же в упор смотрели на меня. Их глаза были настолько расширены, что, казалось, вылезут из глазниц.
Наконец я пересеклась с бирюзой моря. Мне показалось, что сначала он не понял, кто перед ним лежал.
Ещё бы, наверное, я бы сама себя не узнала. Я попыталась привстать на локтях, но сапог демона пригвоздил меня к полу.
У Ориона дёрнулся глаз.
— Ваше высочество, мы поймали небесного целителя.
Хрустальный кубок, что держал принц, треснул, с такой силой он его сжал. Осколки стекла посыпались на пол, а напиток вперемешку с кровью от осколков, врезавшихся в ладонь, стекали тонкими ручейками по всей длине руки, пачкая белоснежную рубашку.
Магия Ориона затрещала в комнате. Он резко подорвался с дивана, но его перехватили колдун и мечник.
— Уходите! — крикнул девушкам колдун. — Живо!
— Спокойно, держи себя в руках, брат, — говорил на ухо Бастиан, вывернув руку Ориона за спину.
Глаза Ориона были дикими. Звериными. Его грудная клетка ходила ходуном, и из нутра исходило рычание. Он вырывался, но свита держала его крепко.
Демоны, что привели меня сюда, отпрянули. С моей спины сошёл груз, и я смогла вдохнуть воздух.
— Мы всё разрешим, слышишь? — всё повторял рыжий. — Только успокойся, иначе ты сровняешь с землей это место.
Но Орион не слышал. Кажется, он потерял связь с реальностью. Он, как разъярённое животное, готов был броситься и рвать плоть.
Удар в челюсть. Колдун с размаху ударил наследного принца.
Демоны, что привели меня, отошли к дальней стене, громко охнув.
Кажется, это отрезвило Ориона, он перестал брыкаться, и его затуманенный взгляд стал проясняться. Ещё несколько секунд, и молодые люди отпустили принца из своих оков.
— Я рассчитываю на вас.
Малакай метнул волну заклинания в жавшихся у двери пленителей, и они без сознания рухнули на пол.
Орион подлетел ко мне, схватил на руки, и нас затянуло в портал.
Орион
Я уже держал её в своих руках, ту, что так давно мечтал заполучить, ту, что стала смыслом, моим светом в бесконечной тьме. Я получил доказательство того, что мы предназначены друг другу, а она, словно капли дождя, утекла из моих объятий.
Фейт, растворившись в лучах портала, вернулась в Серебряный город, а я с Малакаем переместился в тронный зал Ада.
Эти две недели стали самыми пустыми в моей долгой жизни. Без моей голубки и без того выцветшие краски жизни стали совсем тусклые.
Она подобна белоснежной водной лилии, что мерцает в темноте ночи, отражая лунный свет. Её глаза я мог сравнить с первыми лучами весеннего солнца, что приходят после долгой, лютой зимы, такими тёплыми и долгожданными. Её невинная нежная улыбка растопит своей добротой вечные ледники самого отдалённого места на Севере и осветит самое тёмное и укромное в Чистилище. Её смех, как трель горного ручейка, что проснулся в пору наступления оттепели, а губы — словно лепестки юной дикой розы, сладкие и желанные. Она пахла как ни одна доныне знакомая мне женщина. Она пахла мёдом и лимоном с примесью трав. Такой успокаивающий запах, в который хочется укутаться и вдыхать.
С Фейт я чувствовал себя живым, нет, впервые мне хотелось жить, дышать полной грудью и ждать следующий день, следующий месяц и планировать следующее десятилетие.
— …ангельские разведчики были замечены в квартале развлечений… Орион?
А как её щеки вспыхнули, когда я предложил поцеловать её, она тогда потупила взор и засмущалась.
— Орион, ты опять в облаках витаешь?
Удар подушкой всколыхнул мои мысли, и я потерял нить рассуждения.
Так, о чём была речь? Ах да, охота на запретный плод. У Небес я был бельмом на глазу, чернильным пятном на белоснежной скатерти, от которого они никак не могли избавиться.
