Когда я открываю молнию следующей сумки, от лица за мгновенье отходит вся кровь. Оружие. Марат взял с собой оружие. Здесь его столько, что можно уложить целую роту врагов. Я задерживаю дыхание и провожу пальцами по холодной стали. В голове сразу всплывает картина, которая произошла в его кабинете. Когда я крепко сжимала в руке пистолет и имела возможность пристрелить мужчину. Если бы я не была трусихой и сделала это тогда, повернулось бы все иначе? Насколько далеко я готова зайти ради дочери? Смогла бы вот так просто убить человека? А скольких убивал Марат?
Снаружи внезапно доносится громкое рычание, и я вздрагиваю от этого звука, разрезающего могильную тишину вокруг. Отскакиваю в сторону и сморю на сумку как на ядовитую змею. Я могу сделать вид, что никогда не видела этого, а могу прямо сейчас решить все проблемы. Ведь это так просто – прострелить Марату руку иди ногу, например, найти в кармане его куртки ключи, спуститься вниз к машине и уехать, оставив все пережитое за последние недели позади. Но что-то останавливает меня. Я резким движением закрываю сумку, делая вид, что никогда не видела этого, и наконец-то нахожу коробки с едой, консервы, крупы и отношу это все к старенькой тумбочке рядом с умывальником.
Марат возвращается в дом, принося колючую морозную свежесть в уже прогревшийся слегка воздух. Окидывает меня взглядом, снимает с головы капюшон и расстегивает куртку. Его лицо красное от порывов холодного ветра, волосы взъерошены, взгляд серьёзный и пронзительный.
– Надолго мы здесь? — спрашиваю, чтобы хоть как-то разрядить обстановку, а сама поглядываю в сторону окна. Может, отец уже нашёл меня?
– Не знаю еще. – Он щелкает выключателем у двери, и пространство вокруг заливает желтым светом.
– Это безопасно? – смотрю на мигающую в потолке лампочку, не доверяя ни старой проводке, ни тому самобытному аппарату, который с помощью топлива производит электричество.
– Вполне. Но если хочешь, можем остаться в темноте. – Он подходит ко мне, обхватывает за талию и притягивает к себе.
– Сейчас не самое подходящее время, – отворачиваюсь от его губ, так как если он меня поцелует, то не смогу трезво мыслить и противостоять его чарам.
– Здесь больше нечем заняться. Не сопротивляйся, тебе понравится, — хриплым голосом произносит он.
– Как насчет звонка моей дочери? – намеренно игнорирую его слова, меняя тему. От нетерпения услышать мою малышку все внутри меня трясется.
– Мы договорились выйти на связь в десять, придется немного потерпеть. – Настроение Марата вмиг меняется, он отпускает меня и отходит в сторону. – Пойми, это вынужденная мера.
Я не отвечаю. Резкими движениями открываю картонную коробку с вчерашней курицей, во второй нахожу салат. Рот мгновенно наполняется слюной, я даже не предполагала до этого, что настолько голодна. Возможно, если бы не вся эта ситуация, если бы не Даша, если бы Марат не оказался таким же козлом, как и мой муж, я была бы рада этому приключению. Неделя в забытом богом месте, вдвоем с Давидовым, с прекрасным видом у окна, могла превратиться во что-то порочное, грязное и запретное.
Дурные мысли лезут в голову. Все же Марату удалось подчинить меня своей мужской энергетике, иначе почему от вида того, как он снимает свитер, чтобы переодеться, внутри меня разгорается пламя, ничем не уступающее тому, которое горит сейчас в «буржуйке»?
– Здесь есть корыто, я принесу воды, чтобы нагреть и помыться. – Он берет ведро, а я спешу убедить его в том, что смогу обойтись без ванны.
– Меня колотит от одной мысли о том, что придется снять с себя одежду, не говоря уже о том, чтобы залезть в воду.
Я не могла дождаться вечера. Мерила шагами комнату, смотрела, как медленно двигаются стрелки на часах, занялась уборкой и обустройством на новом месте в попытке скоротать время, пока Марат носил в дом дрова и пытался заткнуть старыми тряпками дыры в окнах и дверях, чтобы перестало так сквозить. В глубине души поселилась жгучая тревога и плохое предчувствие, но я не могла понять, с чем это связано, поэтому все поглядывала наружу через грязное стекло, боясь увидеть, как к дому подкрадываются наши преследователи. На то, что отец найдет меня в такой глуши, даже надежды не было.
– Садись.
Марат придвигает к столу два стула, по его виду легко понять, что он нервничает, как и я. Я с нетерпением дожидаюсь, когда он устраивается напротив меня и достает из своего рюкзака телефон. Не новый, навороченный, даже не самый простой смартфон, а настоящий кирпич с антенной.
– По нему нас не отследят, – поясняет он, заприметив мой удивленный взгляд.
– Кажется, ты знаешь, что делаешь, – нервно усмехаюсь, складывая руки на столе, как прилежная ученица.
Воздух между нами сгущается, напряжение возрастает. Мы выжидаем. В какой-то момент я готова поклясться, что услышала, как тикают часы, настолько тихо стало вокруг.
Я вздрагиваю, когда черная трубка на столе издает противный истошный звук. Марат тянется к телефону и подносит его к уху.
– Да. Отлично. Нет, все хорошо. Несколько дней, надеюсь, не больше. Как ищейки Гольдмана? Хорошо. Ага.
