В этот раз он целует меня по-другому. Более страстно, более отчаянно. Будто до этого сдерживал себя, а сейчас сорвался, перестал контролировать свои действия. Будто это наш последний раз и он хочет успеть насытиться мной, попробовать все. И как бы мне ни хотелось, чтобы он прекратил это, как бы я ни пыталась вырваться из его крепких рук – не могу. Кусаю его, царапаю, вкладываю в поцелуй всю свою злость и ненависть, а вместе с тем отдаю ему всю себя. Свою душу. Тело. И, кажется, даже трепещущее сердце.
Я не замечаю, как мы оказываемся внутри дома. В сравнении с улицей воздух здесь раскаленный. Я не понимаю, в самом ли деле это так, исходит это тепло от огня в «буржуйке» либо от желания, что сводит нас с ума.
Марат нетерпеливо стягивает с нас одежду, поворачивает меня к себе спиной, вдавливает в свое тело, кусает шею, исследует руками мой живот, добираясь до груди. Где-то на задворках сознания я замечаю перевернутый стол посреди комнаты и разбитый о стену стул. Марат был зол, но на что?
– В этот раз я не смогу остановиться, Кристина. Кричи, если хочешь, здесь мы одни, и никто нас не потревожит, – его голос звучит глухо и хрипло, Марат толкает меня на кровать и нависает надо мной. Я вся покрываюсь мурашками, дрожу от страха и предвкушения одновременно.
Марат жадно пожирает меня взглядом. Проходится по голой груди, плоскому животу, недовольно смотрит на джинсы, которые все еще на мне, а потом расстегивает их, резко стягивая вместе с трусиками и оставляя меня полностью обнаженной и беззащитной перед ним.
Не отрывая взгляда от моих глаз, Марат проводит ладонью по моему животу, вызывая внутри меня миллион мурашек. Я делаю глубокий вдох и забываю, что нужно выдохнуть. Смотрю на него словно зачарованная и в то же время ненавижу его еще больше за то, что так действует на меня. Но эта ненависть лишь распаляет огонь внутри меня еще больше, и я задыхаюсь от тех ощущений, что дарит близость с ним.
Я вздрагиваю, когда его рука двигается ниже и пальцы внезапно накрывают мой клитор.
– Что ты делаешь? – единственное, что удается произнести, потому что голова идёт кругом от нахлынувших чувств, а сердце вот-вот выпрыгнет из груди.
– Доказываю тебе, насколько ты прекрасна и чувственна. И в который раз убеждаюсь, что твой муж идиот, раз упустил такую женщину.
Я судорожно глотаю воздух и свожу ноги вместе, когда мужчина нависает надо мной, потому что предательская влага уже начала растекаться по моим бедрам. И мне стыдно за это.
– Марат... – срывается молящее, когда Давидов раздвигает мои ноги, придвигает меня ближе к себе, а сам устраивается на коленях на полу у кровати.
Я чувствую, как теку. Прямо на его пальцы. Громко стону, когда один из них проникает внутрь, а второй надавливает на чувствительную точку на клиторе. Его пальцы внутри меня ускоряются, я бесстыдно подаюсь ему навстречу, желая большего.
Марат словно читает мои мысли, и к его пальцам присоединяется его горячий язык. Я вскрикиваю от восторга и удивления. Затихаю, забывая, как дышать, и с силой сжимаю край одеяла. Это так… так… невероятно. Запретно. Грязно. И в духе Давидова.
Но мне мало. Безумно мало. Я хочу ощущать его всего. Внутри. Поэтому в какой-то момент смелею:
– Пожалуйста, Марат, прошу, – хнычу, зарываясь пальцами в короткий ёжик его волос.
Его не нужно просить дважды. Одной рукой он все так же ласкает меня, второй расстегивает ремень своих брюк. Приспускает их вместе с боксерами, и я жадно впиваюсь взглядом в его обнаженную плоть. Он большой и твердый. Алая головка блестит от смазки, и я облизываю губы, представляя, как он входит в меня.
Давидов отстраняется от меня всего на несколько секунд, а мне кажется, что прошла целая вечность. Накрывает меня своим телом, целует жестко, с напором, ласкает каждый миллиметр моей кожи, я же закрываю глаза, полностью растворяясь в своих ощущениях. Марат резко погружается в меня, задерживается всего на секунду и медленно выходит, а потом снова и снова повторяет эти движения. Я кричу, срываю голос, хриплю, двигаюсь ему навстречу, царапаю спину. Подставляю свою шею под его поцелуи, обвиваю ногами его бедра, нам тесно вдвоем на одной кровати, но ничто сейчас не имеет значения. Даже раздражающий скрип пружин и раскаты грома где-то вдали отходят на второй план. Весь мир сужается до размеров небольшого домика на берегу озера, до языков пламени, что согревают комнатку, и до запаха мужчины, что так неистово врезается в меня раз за разом, сводя меня с ума.
Я и не знала, что в постели с мужчиной может быть так. Горячо. Первобытно. Жадно и грязно.
Меня накрывает волной удовольствия. Так внезапно, что на какое-то время я, кажется, забываю, как дышать. Перед глазами пляшут искры, виски пульсируют, тело обмякло. Марат в последний раз толкается в меня и замирает. А потом падает рядом, пытаясь восстановить дыхание.
