Я не двигаюсь с места. Смотрю на Давидова, внимательно изучая каждую черточку такого знакомого и родного лица. Сердце то стучит быстро-быстро, то пропускает удары.
– Я люблю тебя, – срывается с губ, и я чувствую, как по щеке скатывается слеза.
Я сама не понимаю, как произношу это, но, когда слова звучат в тишине дома, до меня наконец-то доходит, что я и в самом деле люблю этого мужчину. Несмотря на его жуткий характер, несмотря на ту боль, что он причинил мне, несмотря на то, что наше знакомство было далеко от романтичной встречи. Любовь – это не всегда цветы, сонаты под окном и нежность. Любовь – это боль, зависимость, злость, ревность и непонимание. Только пройдя через все это, начинаешь ценить, понимать, впиваться ногтями в то, что получил таким тяжелым путем. Любовь – это когда вместе до конца.
– Я не оставлю тебя, давай спрячемся вместе, пожалуйста, – молю я, подходя к нему вплотную.
– Нет, – тихо и на выдохе. Он заглядывает мне в глаза, подушечка его большого пальца блуждает по моим мокрым от слез губам. – Ты слишком дорога мне, и я не могу позволить, чтобы с тобой что-то случилось. Иди, – его хриплый голос пропитан болью, он вызывает по всему телу дрожь, а каждое слово иголками впивается в сердце.
– Слишком поздно, – шепчу, когда слышу скрип деревянных ступенек под ногами у тех, кто пришел за нами.
Марат задвигает меня за спину, когда дом окружают со всех сторон. Я слышу звуки шагов снаружи и цепенею от страха, но решимость остаться рядом с мужчиной никуда не девается.
– Прошу, ради дочери, спрячься в тайнике, – яростно шепчет он, не отрывая от двери сосредоточенного взгляда.
– Они ведь не убьют нас, Марат. Скажи, что не убьют.
– Не убьют, конечно, я нужен им живым. Но я не хочу рисковать тобой. Если ты будешь путаться под ногами, я не смогу действовать хладнокровно…
Марат не договаривает, дверь резко выбивают с ноги, и в ту же минуту в дом вваливаются с десяток вооруженных людей. Я с силой сжимаю в руке пистолет, но из-за страха превращаюсь в неподвижную безмолвную статую. Глотаю воздух, который застревает где-то в горле, и жмурюсь, желая, чтобы это все было кошмарным сном.
– Бросьте оружие!
– Руки за голову!
– Лежать! Лицом вниз!
Звучат громкие приказы, и я растерянно верчу головой по сторонам, не зная, что делать. Комната кажется безумно маленькой для такого количества людей, паника накрывает меня с головой, еще немного, и, кажется, я потеряю сознание.
Когда Давидова валят на пол и, не церемонясь, заламывают руки, я все же отмираю и начинаю кричать Он не оказывает сопротивления, обездвиженно лежит, не глядя на меня. Я смелею и бросаюсь на мужчин.
– Отпустите его, отпустите! – кричу со слезами на глазах. Вместо того чтобы использовать оружие по назначению, я колочу им схватившего меня мужчину, не разбирая ничего вокруг. До меня даже не доходит смысл слов Марата. Кажется, он просит меня успокоиться и взять себя в руки.
Пистолет выдирают всего за мгновенье, я бьюсь в истерике, и из-за всего этого не сразу замечаю, что вооруженные люди в шлемах на самом деле никакие не бандиты. У каждого из них на экипировке нашивка с буквами «ОМОН».
Все заканчивается, когда до моих ушей доносится знакомый и родной голос.
– Кристина, прекрати, что ты здесь устроила? – Отец в бронежилете и с автоматом наперевес входит в дом.
– Папа? Папа! – Я толкаю мужчину, который все это время пытался справиться со мной, и бросаюсь к отцу. – Как ты здесь оказался? Как нашел меня? Боже, я так рада видеть тебя! Мы спасены, спасены! — повторяю словно заведённая, не справляясь с тем потоком эмоций, который навалился на меня.
Он обнимает меня, целуя в висок, успокаивающе гладит ладонью по волосам.
– Этого погрузить в машину. Вы знаете, что с ним делать, – его голос звучит словно сталь, я не сразу понимаю, о ком речь. Лишь когда Марата поднимают с пола и подталкивают в сторону выхода, я отрываюсь от отцовской груди, с недоумением смотря им вслед.
– Почему его забирают? Пап, отпустите его, – прошу, заглядывая в глаза отца.
– Он ответит за свои поступки. Господи, я места себе не находил все это время. Этот Давидов сразу показался мне скользким типом, и как я только не догадался обо всем на благотворительном вечере? Ты бы никогда не опозорила свою семью. Ну ничего, он за все ответит.
– Па, все не так, как…
– Молчи. Сейчас просто молчи. Я слишком зол. Дома поговорим. А где… – Он на мгновенье замирает, обводя пространство взглядом. – Где Даша?
Его цепкий взгляд останавливается на мне. Я сглатываю подступивший к горлу ком и размазываю ладонью слёзы по щекам.
— Я не знаю. Марат спрятал ее где-то и не говорит мне, — на последнем слове я все же не выдерживаю и начинаю громко всхлипывать. Слёзы льются градом из глаз, меня всю трясёт от переизбытка эмоций.
— Ну ничего, он мне все расскажет. Как миленький, — произносит отец ледяным голосом. — Идём, дочь, поехали домой. Матери я ничего не говорил, а вот Андрей с ума сходит от волнения.
— Андрей? — с недоумением спрашиваю я, не понимая, при чём здесь мой бывший муж.
