— Насколько всё серьезно? — спрашиваю сына. Он, в отличие от его учительницы, не истерит, но голос убитый.
— Серьёзно. Они реально ментов вызвали, а я не виноват. Ты приедешь? Мама если узнает…
— Приеду сейчас. Оборону держи, если правда не виноват, но не хами. Они всё же педагоги и женщины. Понял?
— Понял.
— Егор, Асад в школе был хоть раз? Учителя его в лицо знают?
— Нет, они только по телефону общались, но он номер поменял, а в журнале его нет. Наша классная вечно на ровном месте паникует!
— Ты, главное, успокойся. Слышишь меня? Всё решаемо, — стараюсь успокоить сына. — Скоро буду.
По дороге покупаю воды. Несколькими большими глотками немного разлепляю горло и сжавшийся желудок. Уверенно подъезжаю к школе. Прятаться больше нет необходимости. Перемена у них. Мальчишки класса из пятого с любопытством заглядываются на моего агрессивного монстра.
— Можно потрогать, но аккуратно, — подмигнув им, захожу в здание.
Давно забытый запах булочек, сосисок в тесте, какао с молоком, гул голосов, визги, шум дурашливой потасовки. Когда-то было такое. В прошлой жизни, ещё до рождения Ворона.
— Мужчина, вы куда? — спрашивает пожилой, совершенно бесполезный с профессиональной точки зрения, охранник.
И тут я понимаю, что знаю только про десятый класс. Ни буквы, ни имени классного руководителя. Это была незначительная информация, я её и не пробивал.
— К директору, — отвечаю охраннику. Если там и правда всё так серьёзно, по любому решать через него. — Вызвали к сыну.
— А, десятый «Б», что ли? Проходите по коридору, на второй этаж и прямо до конца. Там увидите вывеску. Инспектор ещё не приехал.
— Спасибо, — киваю мужчине и, огибая стайки школьников разного возраста, торопливо иду в указанном направлении.
Егор сидит на широком подоконнике. Подскакивает, увидев меня.
— Привет, бандит, — треплю его по волосам. — Ты всё правильно сделал, когда дал им мой номер.
Он только плечами пожимает и ведёт меня за собой к кабинету. Собирается постучать, но я сам открываю дверь и вхожу без стука.
— Вы почему вламываетесь? Егор, кто это? — интересуется женщина в строгом чёрном костюме.
У её стола сидит зарёванная девчонка и, вероятно, её родители, потому что мужик очень многообещающе смотрит на моего сына. Делаю шаг вперёд, закрывая Егора собой.
— Его отец, — тихо отвечаю за сына. — Объясните мне, что такого мог натворить пятнадцатилетний мальчишка, что вы додумались обратиться в ПНД без уведомления об этом родителей?
— Мы не обязаны…
Я слишком зол, чтобы слушать лишнюю информацию. Сложив руки на груди, очевидно доминирую в этом кабинете, и все затыкаются. Только мужик продолжает агрессировать, правда, тоже молча.
К нашей беседе присоединяется классный руководитель Егора. Её вопросы так же приходится отметать. Мелкая девчонка хнычет, опустив голову так низко, что ещё немного и ударится лбом об стол.
— У нас ЧП, — начинает директор.
— ЧП?! — подрывается отец девочки. — Да это уголовка! Этот сучонок изнасиловал мою несовершеннолетнюю дочь и теперь она беременна!
— Кхм… — оглядываюсь на Егора.
— Не трогал я её! — сын сжимает ладони в кулаки, принимая ответную агрессивную позу.
— А ребёнка ей надуло?! — бесится отец «пострадавшей».
— Откуда мне-то знать? — психует Егор.
Разворачиваюсь к нему. Касаюсь подбородка.
— В глаза мне посмотри, — игнорируя всех, прошу сына.
Сопит, как злой ёж. Глаза-пули стали почти чёрными, щёки раздуваются, челюсть ходуном.
— Я не трогал её. Честно, — тише говорит он. — Она бегала за мной, а потом…
— Я понял. Выйди, — прошу его, — подожди в коридоре. Взрослые тут сами решат.
Как раз инспектор приезжает. Пытается задержать моего парня в кабинете, но я выпроваживаю его, а вот девочку оставляю с нами.
— И ты сядь, — говорю её отцу.
— Да я…
— Сядь! — рявкаю, ударив кулаком по столу. — Ты всё ещё утверждаешь, что беременна от Егора? — интересуюсь у девочки.
— Да, — шмыгает носом маленькая лгунья.
— Ты знаешь, что уголовная ответственность наступает с четырнадцати лет? — кивает. — Уже неплохо. Знаешь, что существует ответственность за клевету? — молчит. — Сейчас мы с твоими родителями и инспектором поедем в клинику.
— Моя дочь никуда не поедет! — опять рычит её отец.
