Невдомёк дурню, что включила девчонка своими провокационными действиями древнейший инстинкт, заставляющий любого самца, случившегося в такое мгновение рядом, бежать за течной особью иного пола, чтобы наполнить её лоно горячим секретом, созидающим новую жизнь.
Ведь он не кобель, которого толкает на случку матушка-природа. Это же не любовь, это похоть. Остановись, не предавай!
Куда там!
Самка в соку и хочет, хо-чет!
Правда, Илонка сама толком не понимает, чего именно: то ли Принца на Белом Коне, то ли просто коня с механизмом воспроизводства себе подобных.
Она ещё девочка, ни в чём толком не разобралась. Нет у неё мозгов, чтобы анализировать, а гормоны разводят хоровод под романтическую мелодию, вызывая взрывную реакцию, толкающую на безумство.
Помешательство, вызванное отравлением крови, концентрированным выбросом адреналина, иллюзия небывалого счастья, полёт к звёздам.
Любовники взлетели, с каждой минутой удаляясь от реальности.
Торопились, искали укромный уголок. Бежали, не размыкая рук.
Упали в кустах орешника, не в силах более сдерживаться. Со звериной сноровкой рывками сдёргивали с себя одежду, не приходя в сознание. Лизали и кусали друг друга, словно взбесившиеся животные, распаляясь всё больше и больше.
Ромка зверел на глазах, раздуваясь немалого размера стыковочным элементом, который нетерпеливо, слепо искал причал меж белых бёдер в надежде поскорее оказаться в желанном раю.
Вот она, вожделенная скользкая долина, раскрытая, ждущая, похожая на пышущий жаром, только что вынутый из кипящего масла сдобный пончик, сдобренный щедрой порцией сладкого сиропа.
Ромка с закрытыми глазами, словно неодушевлённый механизм вгрызался в сочную податливую мякоть, засасывающую его вместе с мозгами, лишающую способности мыслить.
Только поступательное движение, подобие маятника.
Тоннель, в который он попал, сужался с каждой последующей фрикцией, набухал, сжимался, усиливая трение, ускоряя разрядку…
Взрыв!
Всего-всего, в том числе и эмоций.
Мощный фонтан, заполнил чашу Эрота до самых краёв.
Одарив женщину последней каплей эликсира счастья, Ромка сдулся. Любовным модуль моментально превратился из рослого гиганта в некое подобие новорождённой мыши, застыл над распростёртым крестом истомлённого близостью девичьего тела, капая ей на грудь горячим ядрёным потом.
Ромкина грудь раздувалась наподобие кузнечных мехов, налитые кровью глаза настраивали сбившийся фокус. Кровь из тазовой области постепенно заполняла тело, напитывая, в том числе и мозг, вновь приступивший к исполнению основных обязанностей.
– Что я натворил, – пронеслось в голове, – я же её не люблю. Ведь мы даже не предохранялись. Что, если…
Илонка тоже приходила в себя, но медленнее. Ей показалось, что душа временно покинула тело и отключилась. Совсем. Во всяком случае, девушка ничего толком не помнит.
Боли не было. А ведь девчонки говорили… так и знала, что врут.
Может быть, ничего и не было?
Илонка провела по промежности, ощутила неприятное липкое тепло.
Резкий, очень необычный, терпкий, возбуждающий запах.
Было!
Ей вдруг стало жалко свою девственность. Хотелось развернуть события вспять.
– Зачем, – спрашивала она себя.
Ответа не было.
Сознание сопротивлялось, не желая принимать реальность к сведению.
Она женщина… возможно, мать.
Эту вероятность нельзя сбрасывать со счетов.
У неё больше нет подруги.
А Ромка? Нужно ли ей это?
Что с ней происходило?
Может быть это сумасшествие? Так низко опустить планку жизненных ориентиров! Предательница, изменщица.
Ромка тоже.
Илонка представила себе совместную жизнь двух вероломных любовников, способных легко переступить опасную черту: надо же, как просто.
Интересно, любопытно, приятно, а потом?
Какая странная штука жизнь. Только что исполнилась заветная мечта, столько дней и ночей ломавшая мозг и тело, а радости нет.
Илонка растеряна, разбита. Несчастна.
То, что скрывалось под доспехами рыцаря, побывало в ней, не оставив следа от тщательно оберегаемых целомудренных тайн. Ничего особенного Илонка не почувствовала. Во сне было гораздо вкуснее.
Девушка отстранилась от Ромки, встала, не испытывая даже тени стеснения. Нагота почему-то нисколько не волновала. Она отыскала трусики, тщательно вытерлась и выбросила их далеко в кусты.
Обратно любовники шли поодаль друг от друга. Расстались без поцелуев и объятий.
Некое непонятное отчуждение, для которого вроде и не было причин.
Пу-сто-та…
Илонка забеременела: молодой, здоровый организм с первого раза впитал и поглотил основу жизни, совсем не на радость себе.
Рожать или нет – Илонка не задумывалась: моё.
Ромка – ни бэ, ни мэ: впал в нервический ступор.
– Рожай. Чего ещё остаётся? Не переживай, женюсь. Как ни крути – ребёнок мой.
– Ромочка, мы же с тобой любим друг друга, – причитала Зойка.
– Да-да. Что было, то было. Извини!
– А я, что мне-то теперь делать?
– Не знаю, Зоенька. Как-то всё… не знаю.
Конечно, он ничего не знает, ни за что не отвечает, и вообще… отвалите. Разве он виноват, что девочка играла в дочки-матери.
Девчонки с детсадовского возраста ищут Принца, мечтают о фате, свадьбе, о вечной любви.
Илонка свою мечту, похоже, нашла.
