– Ну, во‑первых, – железным голосом сказала она, – Н. не мой. И ты это знаешь. А во‑вторых, по каким срочным и неотложным делам я уехала, всем известно! Не могла задержаться? Да нет, конечно, могла бы! – вдруг закричала она. – Какие там дела, ей-богу! Подумаешь – умер отец! Разве это дела, правда? Нет, для него это уж точно фигня! Помнится, он брата старшего не поехал хоронить – у него были дела! Он был в командировке, даже помню где. В Португалии! Он не поехал, а я вот поехала, представляешь? Преступница, а? У нас, блин, конец года и бюджет, а у меня не ко времени умер отец! – Рина зло рассмеялась. – Да пошел он, этот Н.! Совсем озверел, сволочь, совсем берега потерял! Сколько лет пашу на него! И вообще, Эдик, – резко сменив тон, добавила она, – знаешь, что? Скажи им там – слышишь? – скажи, что я ухожу! Нет сил, понимаешь? Осточертело все до некуда! В общем, я пишу заявление, отправлю по почте. А ты, друг любезный, зайди, будь ласков, к Овчарке и проконтролируй, чтобы этот гад подписал. Ты меня понял? Все, Эдик, все. Все разговоры бесполезны, слышишь? Ничего я не подумаю «как следует и на трезвую голову», и ничего не изменится, понял? Ты что, со мной не знаком?
Бедный Эдик продолжал бормотать что-то жалкое, снова призывал «хорошенько подумать, ведь с работой сейчас, сами знаете, Рина Александровна! Да и вообще – вы уж простите – бабло! Таких денег сейчас не заработать».
Рина резко остановила его:
– Ты обо мне не беспокойся, дружище! У меня есть цена, понимаешь? И я ее знаю. И бабло мое не считай, понял? У меня одна жизнь. И я не собираюсь дохнуть из-за этого гада. В общем, ты услышал и, надеюсь, понял. – Боясь разреветься при Эдике, она быстро нажала отбой.
Мишка и Валентина молчали. А она, не стесняясь, ревела белухой, хлюпала мокрым носом, размазывала ладонью слезы и сопли, громко всхлипывала, тихонько подвывала, и ей было решительно наплевать, кто и что про нее думает.
Первой не выдержала Валентина:
– Все, Иришка, все. Хорош. Неприятности? С этим надо ночь переспать. Увидишь – завтра все проявится в новом свете, наверняка более радужном, что ли. По крайней мере, все окажется не таким страшным.
Мишка обрадованно закивал, соглашаясь со словами соседки.
Наконец Рина взяла себя в руки и попыталась успокоиться.
Получилось не сразу. Валентина глянула на часы:
– До поезда два часа, успеете загодя! Миш, – обернулась она к соседу, – довезешь до вокзала и дождешься поезда, слышишь? Чтоб Иришка была не одна. Перекусите там, что ли. Может, она, – Валентина кивнула на Рину, – коньячка там… граммов сто. Или водочки. Пока поезд не двинется, не уезжай, понял? Потом разберемся, – тихо добавила она.
Растерянный Мишка неуверенно кивнул.
Валентина выбралась из машины и посмотрела на Рину:
– Давай, девочка! Доброго пути. И успокойся ты, бога ради, все образуется и утрясется, увидишь. Мало ли чего в жизни бывало. Самое главное, – Валентина вздохнула, – чтоб все были живы. – Обнять Рину она, кажется, постеснялась. Только тихо сказала: – Спасибо, Иришка, что приехала. Ну и вообще.
Мишка открыл окно.
– Подождешь меня, Валь? Или сама доберешься?
– Да доберусь, Миш! Не впервой. Машину поймаю. А если не повезет, затяну сумки в автобус, а там как-нибудь, мелкими перебежками. А может, кого встречу, и подмогнут! Не, ждать тебя точно не буду. О чем ты? Мне ж готовить уже пора – холодец буду ставить, пироги заведу. Езжайте с богом и обо мне не волнуйтесь!
Махнув рукой, Валентина быстро пошла к магазину.
Мишка вопросительно посмотрел на Рину:
– Ну чего? Тронулись, что ли?
Та молча смотрела перед собой. И вдруг резко и решительно ответила:
– Миш, вы подождите нас, а? Сейчас мы по-быстрому все закупим. Не уезжайте, ладно? Без вас мы не справимся. Не дотащим просто. Дождетесь?
Ничего не понимающий, огорошенный Мишка осторожно кивнул:
– Дождусь, ага. Куда денусь?
Рина выскочила из машины и окликнула Валентину.
Та обернулась, растерянно посмотрела на Рину, и, кажется, все поняв, улыбнулась:
– Пойдем, девочка, спасибо за помощь.
Больше ни слова. «Да, – подумала Рина, – вот это характер! Ни пояснений, ни комментариев. Кремень тетка, правда. И, кажется, мне все больше и больше становится все понятно. Про нее и про отца».
Набрали огромные сумки – закуска, спиртное. Водка, пара бутылок вина. «Хотя кто у нас его пьет? Так, для интерьера».
Хлеб – пять буханок, еще теплого, пахнувшего так, что захватывало дух. Рина не удержалась и отломила хрусткую корочку. Колбаса, сыр, фрукты. Чай и кофе для Рины. Бананы и виноград – побаловать бабушек. Коробка конфет, большая жестяная банка селедки в пряном соусе. Три пачки сока – тоже для соседушек. Ну и кое-что еще, по мелочам.
Вышли на улицу – пакеты оттягивали руки.
Уселись в машину и выдохнули.
– И куда бы мы без тебя, Миш? Да сдохли бы просто!
