Те, кто посмелее и понаглее, взяли тарелки и стали накладывать угощения. Спустя минут двадцать вошел именинник. Н. был хорош, что и говорить: богатая от природы фактура – рост, плечи, шикарные волосы, красивые руки. Рина догадывалась – многое сделано и приукрашено. Например, плечи у Н. были совсем не широкие и довольно покатые – однажды они оказались вместе в бассейне, – но умело подобранный дорогущий костюм скрывал все недостатки и подчеркивал неоспоримые достоинства. Ногти с маникюром покрыты бесцветным лаком, чуть подщипанные и, кажется, подкрашенные брови – Рина помнила, что в молодости брови у Н. были густыми, широкими, – легкий загар: солярий или недавний отпуск на Мальдивах. Плюс элегантная стрижка и модный парфюм.
Слава богу, хватало ума не подкрашивать седину на висках – понимал, что это только красит и придает благородства.
Н. был хорош, да. И многие дурочки, молодые сотрудницы, по нему откровенно сохли: закатывали глаза, обсуждая его янтарный загар и «офигительные» ботинки или рубашки. Только старые клячи над этим посмеивались: «Ох, дуры вы, девки! Во-первых, у Н. молодая жена, и вам не светит. А во-вторых, он трус и никогда не позволит себе романчик с коллегой».
Фуршет по поводу пятидесятилетия шефа прошел быстро, часа за полтора. Были торжественно вручены подарки, Н. делал вид, что смущен и страшно рад, закатывал глазки и кокетливо складывал бантиком губки. Улыбался, но глаза были льдистые, равнодушные. В них читалось, что все ему осточертели и больше всего ему хочется поскорее закончить эту бодягу.
Коробки с подарками и необъятные букеты два дюжих охранника с абсолютно одинаковыми и пустыми лицами складывали в угол, на большой стол. Овчарка успевала следить за всем – за приглашенными, охранниками, официантами и, конечно же, за гостями. При виде тех, кто часто подходил к столу, накладывал горки деликатесов и тянул руки к официантам, разливавшим спиртное, Овчарка хмурила брови и фотографировала несчастных стальными глазами.
Рина выпила рюмку коньяка, закусила бутербродом с икрой и горько подумала: «Эх, Маргошка! Вот где мы бы с тобой развеселились, да, подруга? – И в который раз: – Что же ты наделала, а?»
На тот юбилей пришла Маша. Стесняясь, бочком, зашла в зал, приткнулась к стене и завороженно смотрела на отца. Папаша нахмурился, и на его лице появилась гримаса брезгливости, но он быстро взял себя в руки – не дай бог, кто заметит! Изобразил счастливую улыбочку и чересчур бойко и радостно стал призывно махать дочери.
Встрепенувшись и растерянно оглянувшись по сторонам – ее ли зовут? ей ли оказана высокая честь? – Маша рванула к отцу.
Беглым, но очень внимательным взглядом он оглядел ее, кажется, остался не очень доволен, но справился с собой и наконец приобнял.
Маша вспыхнула, ее милое лицо осветилось счастьем.
Н. никому ее не представил, тут же выпустил из некрепких и равнодушных объятий и подтолкнул к столу:
– Иди поешь. Голодная небось, – снисходительно бросил он.
Маша смутилась и не сдвинулась с места – ей не хотелось отходить от отца. Но Н. решительно отодвинул ее от себя и что-то коротко шепнул на ухо. Маша дернулась, покраснела и быстрым шагом пошла к выходу. Н. удивился, кажется, слегка испугался, но тут же взял себя в руки.
Кроме Рины, внимательно наблюдающей за этой сценой, и еще пары человек, включая Овчарку, никто ничего не заметил. Да и слава богу. Бедная Машка! Девочка была похожу на Свету – такая же беленькая, высокая, светлоглазая, по-подростковому нескладная, тонконогая, как олененок. Хорошенькая. В будущем она точно станет красавицей, это очевидно.
Рина хотела догнать девочку, утешить, прижать к себе – жалко ее было до слез. Но, зная Машкин характер, вовремя остановилась.
Овчарка пристально смотрела на Рину. «Вот сука!» – возмутилась Рина, конечно, про себя и вышла из конференц-зала. Да пошли вы все! Заперлась у себя в кабинете и разревелась.
Как же Рина скучала по Маргошке! Как тосковала по ней! Маргошка была для нее самым близким и родным человеком. Фотография Маргошки стояла у нее на тумбочке рядом с кроватью, и каждый вечер перед сном Рина разговаривала с подругой. Делилась последними сплетнями, событиями на работе. Рассказывала о своих печалях, неприятностях, горестях. А больше было некому, вот так.
Иногда созванивались с Игорем, Маргошкиным мужем. Тот, кстати, через полтора года после ее страшного, внезапного ухода женился. Ну и слава богу. Маргошка была бы рада. Рина же одобрить этот брак не могла. Нет, все, конечно, понятно: жизнь есть жизнь. Но чтобы так скоро! Впрочем, Игорю было несладко, это тоже понятно. Мужики, они одни быть не могут. Это женщина может остаться одна и жить нормальной, полноценной жизнью. А они почему-то нет.
Митька, Маргошкин сын, был в порядке: окончил Бауманку, хорошо зарабатывал, удачно женился и родил двоих детей.
