Даша не знала, Стас сознательно проигнорировал ее просьбу или просто забыл о ней, но поехали они не к Красновской, а в сторону его съёмной квартиры. Можно было спросить, но Даша не рискнула. Во-первых, было стыдно, во-вторых…
После короткого «бл*ть, Дашка. Я же просил» Стас не сказал больше ни слова. Открыл ей дверь, дождался, пока сядет, захлопнул с силой. Восприимчивая в тот момент ко всему Даша вздрогнула от звука, а потом обошел машину, стал у багажника, закурил…
Даша то и дело бросала взгляды в зеркало заднего вида, кусая губы следила, как скуривает одну, достает вторую, вытаскивает из кармана телефон… Наверное, хотел набрать, но передумал. Снова спрятал, выбросил второй окурок, обошел машину с водительской стороны, сел за руль.
Не сказал ничего, поехал. И Даша тоже не сказала. Потому что нечего.
Они молча поднялись в квартиру, Стас разулся, пошел в ванную, а Даша замялась на пороге. Впервые с тех пор, как пришла сюда, воспользовавшись доверительно врученными ей ключами.
Стояла, сжимая пальцами клатч… И не знала, что нужно делать в такой ситуации. Подойти с извинениями или ждать… Просто ждать, когда Стас переживет все в себе и первым подойдет с разговором?
— Почему застыла? — он вышел из ванной, глянул на нее все так же серьезно, собрав брови на переносице.
— Я просила отвезти меня к себе… — Даша же снова не выдержала взгляд — опустила свой. Еще днем была такой борзой, воинственной, готовой открыто дерзить Дине, а теперь… Опять чувствовала себя глупо и виновато.
— Черт. Прости, — Стас ругнулся в ответ, потер руками лоб.
— Снова голова болит? — он никогда не жаловался, только таблетки пачками пил, а Даше это было ножом по сердце.
— Пройдет. Отвезти тебя? — Стас отмахнулся, подошел опять, взял с тумбы оставленный там ключ от машины. Не особо-то смотрел на Дашу, явно собирался опять обуться, выйти, так же молча отвезти, куда просила… А потом думать здесь о чем-то своем. Долго и нудно. Куря и хлеща кофе. Обеспечивая себе же очередную бессонную ночь.
— Нет. Прости меня. Пожалуйста, — но Даша меньше всего хотела именно этого. Поэтому выпустила из рук сумочку, которая со стуком шмякнулась о пол, открылась, позволяя разлететься содержимому во все стороны, перехватила Стаса поперек туловища, прижалась лбом к груди, зажмурилась, укрепляя объятья. Стало страшно, что он может злиться настолько, что снимет с себя ее руки, настоит все же на исполнении ее просьбы…
Он же застыл на несколько мгновений, стоял, как истукан, не пытаясь ни поощрить, ни отказать, потом же устало выдохнул, одной рукой прижал к себе, вторую опустил на поникшую голову, провел пару раз по волосам.
— Зачем, Даш? Я ведь действительно просил… Я не хочу, чтобы ты лезла во все это…
— Она сама мне позвонила, Стас. Взяла на слабо. Сказала, что… Что взрослые девочки не отказываются от встреч…
Даша еще сильней зажмурилась, потому что рука Стаса застыла, а сам он не сдержал еще один шумный выдох. Теперь-то Даше и самой было стыдно повторять, на что она повелась. Это было максимально глупо, сейчас она прекрасно это понимала, но тогда… Тогда ведь ее было не остановить.
— Я знаю, что должна была просто игнорировать, прости меня. Я не смогла. Я надеялась, что смогу объяснить ей…
— Ей никто и ничего не может объяснить, Дашка. Поверь моему опыту, — Стас старался говорить спокойно, Даша понимала и была безумно за это благодарна. — Что она тебе наплела?
И если раньше тело выдавало напряжение Стаса, то после вопроса напряглась уже Даша. Подняла голову, губу закусила, видно было, что не хочет говорить. И не из вредности, а просто потому, что это заставит его еще сильней беситься, а сама… Вдруг не сможет скрыть, что засомневалась на какое-то мгновение. Он вообще простит сомнение?
— Много всего… — Даша попыталась увильнуть от ответа, но Стас не дал. Зафиксировал пальцами подбородок, чтобы ни отвернуться не могла, ни снова уткнуться куда-то, будто в норку прячась.
— Конкретно, Дарья. Давай. Днем была смелая? Вот и сейчас продолжай в том же духе.
Его слова не были грубыми, и тон тоже не показался бы постороннему человеку слишком требовательным, но Дашины щеки все равно загорелись бордовым из-за стыда.
— Сказала, что… Что я должна от тебя отстать. Что у вас такое случается, это временно. Что вы помиритесь. Что ты просто…
— Говори, — Стас видел, что Даше фактически приходится выдавливать из себя каждое слово.
— Ты любишь поострей, тебе не хватает страстей и это ваши страсти…
— С-с-с… — он скривился, начал, но сдержался. Каким-то чудом. Только им, Даша не сомневалась. Потому что видела только внешнюю обертку того, как Стас любит эти «страсти», а что в душе творилось у него — страшно было даже представить.
— Что приезжал к ней в субботу, и вы…
— У меня не встает от злости, Дашка. Надеюсь, ты понимаешь… Я был у родителей.
— Понимаю. Прости меня, Стас. Правда, прости… Это было очень глупо с моей стороны, я…
— Проехали. Что еще она говорила тебе?
— Ничего. Сказала, что либо я отступлюсь, либо пожалею.
