— А ты что? — Стас спросил, продолжая смотреть на нее серьезно и пристально, у Даши же вырвался нервный смешок. Вспомнилось, как уверенно она выпалила свой ответ на угрозу. Наверное, со стороны смотрелось более чем комично.
— Нахер послала, — ответила, будто удивленно.
— В смысле? — складка между бровей Стаса чуть разгладилась. Это еще не были вздернутые брови, но явно ожидал он другого ответа.
— В прямом. Сказала, что хер ей, а не ты… — и уточнение тоже Даша проговорила, не веря до конца, что то же самое совсем недавно сказала в лицо женщины, являвшейся его официальной женой. Никогда ведь наглой не была, а тут…
— Ты серьезно? — эмоции Стаса невозможно было считать, поэтому и предугадать, какой ответ он хотел бы получить, не удалось. А значит, выход был один — отвечать чистую правду, хотя бы кивнув…
Они с минуту стояли молча. Даша изо всех сил закусывая уголок губ, чтобы не расплыться в улыбке — истеричной, Стас же все пытался разглядеть что-то на дне ее глаз.
— Боже, какая ты смелая дурочка у меня, — а потом сказал, уже сам за затылок притянул голову назад к своей груди, устроил подбородок на макушке…
У Даши же сердце забилось совсем хаотично. Сначала кольнув обидой — не хотелось быть дурочкой. А потом теплом — потому что смелая. И потому что его…
— Я не боюсь ее, Стас. Что бы ни делала, у нее все равно не выйдет нас поссорить. Я верю тебе. Я знаю, что ты мне не врешь. И я тоже не вру тебе. Прости, что не позвонила сразу. Понимаю, что ты хотел бы, чтобы я сделала именно так, но… Мне очень хотелось защитить нас. Я ведь тоже могу. Ты не должен все делать сам.
— Ты и не должна бояться. И да. Я хотел бы, чтобы ты не контактировала с Диной. Она токсичный человек. Я пока не могу совсем с ней не общаться, но ты не обязана.
— Я больше не поведусь. Обещаю. Я поняла, что с ней нет смысла разговаривать. Она бьет по больному, а ты потом… Чувствуешь себя, будто…
— Есть такое дело. Она не сказала, откуда в курсе?
— Нет. Я не спросила. Это может как-то помешать тебе с разводом?
— Не может. Она сама об этом не заявит — какой ей смысл? Она ведь хочет сохранить брак. А я просто дождусь, когда закончится отведенный на примирение срок и подтвержу исковые требования. А потом… Давить на меня уже точно будет нечем. Да и незачем, надеюсь.
— А сейчас зачем? Я так и не поняла, Стас, зачем она так цепляется за этот брак?
— Такого лоха, как я, Дашка… Попробуй найти… — Стас не очень долго думал с ответом, говоря же будто даже размяк. Даша уже без посторонней помощи подняла голову, отмечая и что взгляд стал чуть ласковей, и что уголки губ тронула усмешка — пусть не полноценная, но хоть что-то. Он приблизился своим лицом к ее лицу, сначала боднул легко носом, потом не увернулся, когда Даша потянулась навстречу губами, чуть приоткрыла их, как бы приглашая, и испытала трепет, когда приглашение было принято, его язык скользнул навстречу с ее, а руки скатились по бокам до подола платья, под него, собирая ткань гармошкой, горяча голую кожу под ним.
— Я руки не мыла, Стас… И мы не ужинали ведь, — Даша прошептала, закрывая глаза, чуть откидывая голову, с дрожью отмечая, как левая мужская рука, успевшая оказаться у пупка спускается вниз, оттягивает белье, ныряет под, закушенная губа не помогла сдержать «ох».
— Я мыл, Даш. А поедим потом.
Протест и без того был слабым, а после озвученных аргументов и вовсе стих. Стас поднял Дашу над полом, развернулся, держа путь в спальню, но как-то не дошли — остановились на диване. И там убедились, что от злости у Стаса не встает. А вот от желания — прекрасно. И что лох вряд ли он, а вот добровольно отказаться от такого мужчины точно может только лохушка.
Возможно, от этих мыслей Даше стоило бы испытать триумф, она же… Просто забыла обо всем на свете. Дина и весь прочий мир исчезал, когда они со Стасом оставались вдвоем.
Ночью Даша проснулась из-за того, что по ногам гулял холод. Еще не успев открыть глаза, потянулась рукой туда, где должен был лежать Стас, но вместо горячего тела, которое притянуло бы к себе, укутало — своим теплом, а потом и одеялом, нащупала только пустоту.
Глаза открылись, Даша приподнялась на локтях, щурясь, оглядываясь. Поняла — одеяло слетело на пол, а Стаса в спальне действительно нет. Зато легонько тянет прохладой и дымом. Опять не спит. Снова курит.
И минуты не прошло, как Даша услышала щелчки закрывающейся балконной двери, потом легкую поступь голых ног по полу, следом звук приоткрывающейся двери…
— Почему не спишь, Даш? — Стас сходу просек, что Даша проснулась, следит за тем, как он подходит к кровати с ее стороны, поднимает одеяло, укрывает. — Крутишься, как юла, — бросает безобидное замечание, наклоняется, упирается руками чуть ниже ее головы, тянется к губам с поцелуем, который немного отдает табаком.
Наверняка хотел просто поцеловать, обойти кровать со своей стороны, попытаться заснуть, но Даше хватило наглости на то, чтобы внести в план коррективы — избавиться от одеяла, настойчиво потянуть на себя, держась за твердые бока, а когда практически упадет сверху, обвить уже ногами.
