Но гнев отступает, уступая место холодному расчету. У похитителей есть Элиф, но у меня есть ресурсы, которых нет ни у одного преступника в Стамбуле. Связи в полиции, спецслужбах, криминальном мире. Люди, готовые убить по моему слову.
Набираю номер Тарика.
– Мне только что позвонили похитители. Отследить звонок. Немедленно. И приготовь десять миллионов наличными.
– Уже работаем, господин, все будет сделано. Номер определили, сейчас уточняем местоположение.
– Быстрее.
Еще один звонок – техническому специалисту, который занимается нашими цифровыми операциями.
– Мне нужно знать все о людях, которые могли организовать похищение. Враги, конкуренты, все, кто на меня зуб имеет. И проверь активность Элиф в сети – может, она оставила какие-то следы.
Машина набирает скорость, мчась по вечернему Стамбулу. За окном мелькают огни, люди, целая жизнь, которая кажется нереальной. Есть только одна реальность – Элиф где-то там, возможно, напугана, возможно, ранена.
Возможно, мертва.
Эта мысль бьет в солнечное сплетение, заставляя задыхаться. Нет. Этого не может быть. Я бы почувствовал, если бы с ней что-то случилось. Мы связаны невидимой нитью, которая натягивается, когда мы в разлуке, но не рвется.
Она жива. Должна быть жива.
Телефон снова звонит. Тарик.
– Сигнал шел из района Фатих, но потом связь оборвалась. Похоже, использовался одноразовый номер.
– Продолжай искать.
– Есть еще кое-что. Телефон госпожи Элиф в последний раз фиксировался в том же районе. Сигнал пропал около часа назад.
Фатих. Старый район, лабиринт узких улочек и старинных зданий. Идеальное место, чтобы спрятать человека.
Разворачиваю машину и давлю на газ. Навигатор показывает, что до цели двадцать минут езды, но я доберусь за десять.
По дороге я думаю о том, кто мог это организовать. Список врагов действительно длинный: бизнес-конкуренты, которых я разорил; бывшие партнеры, недовольные условиями сделок; родственники тех, кого пришлось убрать.
Но похищение жены – это личное. Это не просто бизнес, это месть. Кто-то хочет причинить мне боль именно таким способом – отняв то, что мне дорого.
То, что мне дорого.
Да, Элиф мне дорога. Дороже, чем я готов признать даже самому себе. Дороже всех денег мира, дороже власти, дороже жизни.
И если с ней что-то случится…
Если с ней что-то случится, я сожгу этот город дотла. Я найду каждого, кто причастен к ее похищению, и сделаю их смерть такой долгой и мучительной, что они будут молить о пуле в голову.
Телефон вибрирует – сообщение с неизвестного номера.
«Склад на улице Акбюк, 47. Один. Без оружия. Деньги в спортивной сумке. Через час. Опоздаешь – заберешь труп».
Через час. Этого времени достаточно, чтобы добраться туда и осмотреться. Но недостаточно, чтобы организовать полноценную операцию.
Они умны, эти ублюдки. Но не настолько, как им кажется.
Набираю Тарика.
– Склад на Акбюке, 47. Окружить, но издалека. Снайперы на соседних зданиях. Я иду один, но хочу знать, что у меня есть поддержка.
– Понял. Деньги подготовить?
– Готовься. Но если придется стрелять – стреляй на поражение. Никто из них не должен выйти оттуда живым.
Кроме Элиф. Она должна выйти оттуда живой и невредимой. Иначе весь Стамбул утонет в крови.
Грубые руки так туго затягивают повязку на глазах, что ткань врезается в кожу. Мир погружается в непроглядную тьму.
Руки связывают за спиной веревкой, она жжет запястья. Сердце колотится так бешено, что кажется, вот-вот выпрыгнет из груди. Накатывает паника, но я заставляю себя дышать через нос, медленно и размеренно.
Не паникуй. Думай. Выживи.
Меня толкают вперед, спотыкаюсь о что-то твердое – порог машины. Падаю на заднее сиденье, кожа холодная и пахнет табаком. Женщина садится рядом, я чувствую, как сиденье прогибается под ее весом.
– Даже не думай кричать, – шипит она. – Здесь тебя никто не услышит.
Двигатель заводится с натужным воем, машина трогается с места. Пытаюсь сориентироваться по звукам: шум улиц, сигналы других автомобилей, голоса прохожих. Но постепенно городской гул стихает, остается только монотонное урчание мотора и скрип подвески на неровной дороге.
Куда они меня везут? Сколько времени прошло – час? Два? В темноте время течет по-особенному, минуты тянутся, как резина.
Пытаюсь пошевелить руками, чтобы проверить, не ослабли ли узлы. Веревка впивается в кожу, оставляя жгучие следы, но держит крепко. Тот, кто меня связал, знает свое дело.
– Вы совершаете огромную ошибку.
– Заткнись, – равнодушно бросает она. – Прибереги слюни на потом.
Но я не могу молчать. Не могу просто сидеть и ждать, пока решат мою судьбу.
– Вы… вы не понимаете. Амир… он не такой, как вы думаете. Он не простит. Он найдет нас, и тогда…
– Тогда что? – женщина поворачивается ко мне, чувствую ее взгляд сквозь повязку. – Он убьет нас? Мы это знаем. Но знаешь что, малышка? Есть вещи поважнее жизни. Например, справедливость.
В ее голосе звучит что-то такое, что заставляет меня замереть. Не просто злость или жажда мести. Боль. Глубокая, застарелая боль, которая превратилась в ненависть.
– Кого он убил? – шепчу я. – Кого вы потеряли?
