Тишина. Только рокот двигателя и шорох шин по асфальту. Потом она отвечает, и в ее голосе столько горечи, что у меня сжимается сердце:
– Моего сына. Эрена. Ему было двадцать два.
Эрен. Имя ничего мне не говорит, но понимаю – для этой женщины оно значило все.
– Он работал в порту, – продолжает она, голос становится тише, но не менее жестким. – Простой грузчик. Честный парень. А потом ваш муж решил, что кто-то ворует его товар. И знаешь, что он сделал? Выбрал нескольких рабочих наугад. Для примера.
Желудок сжимается. Я знаю метод Амира. Жестокий, но эффективный – напугать всех, чтобы никто больше не посмел красть.
– Эрена повесили на кране, – шепчет женщина, и в ее голосе звучат невысохшие слезы. – На глазах у всех рабочих. Чтобы знали, что бывает с ворами. А он даже не воровал. Просто не повезло.
Слова бьют наотмашь. Каждое из них – камень, который ложится на мою совесть. Разве это не доказательство того, кто такой Амир на самом деле? Человек, который убивает невинных ради устрашения.
Но почему тогда у меня сжимается сердце не от ненависти к нему, а от страха за него?
– Мне жаль, – говорю я искренне. – Мне правда жаль. Но я… я не виновата в смерти вашего сына. Я тогда даже не знала Амира.
– Но теперь ты знаешь, – ее голос снова становится твердым. – Теперь ты спишь в его постели, носишь его кольцо, пользуешься деньгами, заработанными на крови таких, как мой Эрен. Это делает тебя соучастницей.
Хочу возразить, сказать, что меня заставили, что я такая же жертва, как и ее сын. Но слова застревают в горле. Потому что она права. По крайней мере, отчасти.
Я действительно сплю в его постели. И не только сплю – я отдаюсь ему со страстью, которая пугает меня саму. Я ношу его кольцо и не снимаю его даже тогда, когда мы ссоримся. Я живу в его доме, ем его еду, пользуюсь его деньгами.
Я становлюсь частью его мира, даже если не хочу этого признавать.
– Вы правы, – шепчу я наконец. – Я соучастница. Но знаете что? Он все равно придет за мной. И когда он придет… вам лучше молиться, чтобы я была жива и невредима. Потому что, если со мной что-то случится, он сойдет с ума. И тогда пострадаете не только вы.
Машина резко поворачивает, меня бросает в сторону. Чувствую, что мы съехали с асфальта на грунтовую дорогу – подвеска подпрыгивает на выбоинах, кузов трясет.
– Еще посмотрим, кто кого переживет, – отвечает женщина, но в ее голосе слышится неуверенность. – Твой драгоценный муженек за все заплатит. И ты вместе с ним.
Машина останавливается. Двигатель глохнет, и наступает оглушительная тишина. Слышно только мое учащенное дыхание и далекий шум ветра.
Дверь открывается, меня вытаскивают наружу. Ноги подкашиваются – от долгого сидения в неудобной позе мышцы затекли. Воздух здесь другой – сырой, с запахом плесени и старого бетона.
Меня толкают вперед, и я иду, спотыкаясь о неровности под ногами. Шаги эхом разносятся по пустому пространству. Это действительно какой-то склад или заброшенное здание – звук голосов отражается от стен и потолка.
– Сюда, – приказывает женщина, указывая мне путь.
Под ногами холодный бетонный пол. Запах усиливается – затхлость, сырость, что-то металлическое. Слышу, как где-то капает вода. Кап-кап-кап. Монотонно, навязчиво.
Меня толкают, и я падаю на что-то жесткое – похоже, на ящик. Пытаюсь устроиться поудобнее, но руки затекли, а веревки натирают кожу до крови.
– Жди здесь, – бросает женщина. – Скоро за тобой приедет твой принц.
Слышу удаляющиеся шаги, затем – звук захлопнувшейся двери, наверное, водитель остался в машине, чтобы обеспечить отход назад. Остаюсь одна в этой сырой темноте, где единственными звуками становятся мое дыхание и эта проклятая капель.
Кап-кап-кап.
Пытаюсь сосредоточиться, заглушить панику. Нужно освободиться. Или хотя бы снять повязку с глаз – тогда будет легче ориентироваться.
Спускаюсь на пол, трусь затылком об ящик. Ткань сползает совсем чуть-чуть, но это уже прогресс. Продолжаю работать, не обращая внимания на боль в шее и плечах.
Наконец повязка сползает достаточно, чтобы я могла видеть одним глазом. Вокруг – серые стены, покрытые пятнами сырости. Высокий потолок с балками, с которых свисают старые цепи. Пол усыпан мусором – обрывками бумаги, ржавыми банками, чем-то непонятным.
Определенно склад. Давно заброшенный.
Продолжаю работать, пока повязка окончательно не сползает с лица. Оглядываюсь по сторонам в поисках чего-нибудь острого, чем можно перерезать веревки. В углу валяется кусок ржавой арматуры, но со связанными руками до него не дотянуться.
Внезапно снаружи доносятся звуки – рокот приближающихся двигателей. Не одного, а нескольких. Сердце замирает.
Амир.
Он приехал. Действительно приехал за мной.
Двигатели один за другим глохнут. Слышу хлопки автомобильных дверей, приглушенные голоса. Кто-то отдает распоряжения – голос мужской, властный, но это не Амир.
Затем – звук открывающейся двери склада. Шаги. Много шагов.
– Стой! – кричит женщина. – Ни шагу дальше! Я ее убью!
– Спокойно, – отвечает знакомый голос, и у меня перехватывает дыхание.
Амир.
