Черт, нельзя было мне пить вчера, но кто же знал, что все обернется так, ведь я специально не планировала беременность, да и Суворов в меня не кончал. Вообще эта мысли сбивала с толку. Эта наглая сволочь оказалась чемпионом по забиванию мячей в лузу даже без прицеливания. Бинго! Только вот как теперь он отреагирует на это, после того что произошло вчера? Он ведь даже на меня не взглянул, после того как хлопнула дверь комнаты его сестры. Не позвонил сегодня и не дал о себе знать, значит я не так уж и нужна ему. И моя беременность – дело рук самих утопающих, и наверняка нет смысла говорить ему о ней. Я не выдержу еще одного разговора про аборт, избавьте!
Хотя не сказать ему – неправильно. Пашка должен знать, что у того секса были последствия. Просто так будет правильнее…
Вышла из здания больницы, осознав, что даже солнышко на улице стало светить по-другому. Ярче. Заразительнее. Теплее.
– Кафе Алебастр, поедем? – обратилась к водителю такси, который курил около пустующей машины и торопливо кивнул, отбрасывая окурок.
Сначала надо забрать мою машинку, а потом мне предстоит прекрасный день, который в кои-то веки я проведу не одна. А с маленьким чудом, согревшим мою жизнь своим появлением!
Закончив с делами, вернулась домой только под вечер. Уже начинало темнеть, но солнышко еще грело своим теплом, а может это мысли о малыше согревали, не позволяя замерзнуть?
Вошла в квартиру, стянула с ног надоевшие за день лодочки и прошла на кухню, неся пакет с продуктами.
Отвращение к еде сегодня немного выводило из себя, но я все-таки заставила себя поесть и в довесок набрала домой продуктов, чтобы начать наконец готовить себе еду. Ведь беременным барышням нужно питаться правильно.
Насвистывала, раскладывая крупы по шкафам, убрала в холодильник упаковку молока и кефир и смяла пустой пакет, собираясь сунуть в ящик с оными, но звонок в дверь отвлек.
Опустила полиэтилен обратно и прошла к дверям, мысленно радуясь, что подруга все-таки смогла освободиться раньше и слинять с юбилея троюродной тети, чтобы отпраздновать со мной такое важное событие.
Открыла дверь все еще насвистывая, но стоило поднять взгляд, кровь отлила от лица.
– Паша? – отшатнулась, ручка выскользнула из рук, когда Суворов дернул дверь на себя, входя внутрь.
– А что, ждала кого-то другого? – издевательски выдал и хлопнул дверью, защелкивая замок изнутри. Мощная фигура Суворова заслонила дверь, и я отступила, не зная, как реагировать на его язвительность. Он не был пьян, но что-то в его облике настораживало. Эта неуловимая ярость, сквозящая в рваных движениях сильных рук, когда он стягивал с плеч куртку. Взгляд зацепился за одну деталь, выбивающуюся из общего фона, и я застыла. Костяшки. Они сбиты буквально до мяса, до костей раздроблены, будто Пашка сунул руки в мясорубку и прокрутил.
– Что случилось? – выдохнула, чувствуя, как головокружение подходит и облепляет невесомостью и вцепилась в косяк, не отводя взгляда от рук Суворова.
– Ничего, – ответил, морщась, и я заметила, что пятна от крови на куртке уже запеклись. Чья это? Его? – Проходи Журавлёва, что застыла?
Суворов будто пытался намеренно меня поддеть или вывести из себя, и в любой другой день я смогла бы спустить ему с рук такое, но сейчас, когда узнала новость, мне хотелось, чтобы ни одна сволочь не могла омрачить этот день. И ему не дам портить себе настроение своей кислой миной.
– Ты зачем пришел? – крепче вцепилась в косяк, будто черпая силы из бетонной стены, чтобы быть такой же стойкой.
– Попрощаться, Журавлёва. Сентиментальный стал.
– О чем ты?
Суворов прошел мимо меня в гостиную, нагло задев меня плечом, и я отлипла от стены и зашагала следом с твердым намереньем выслушать его и выпроводить к чертям.
– Я удивлен, что ты не знаешь. Ты же кадровичка. Хотя этим наверно твоя коллега занималась, да?
Молчала, волком глядя на него, скрестила руки на груди впервые теряясь. Как вести себя с ним? Он ведь трезв, а ведет себя как пьяный.
– Перевожусь в Афган.
– Как?…
Ноги ослабли, и я прошла к дивану и рухнула на него, уже не заботясь о впечатлении, которое произвожу. И если я покажусь ему слабой и напуганной, так и есть, пусть думает, что хочет.
– Ой только вот не надо этого всего, Журавлёва. Думаешь я поверю, что ты расстроена?
Вскинула взгляд, впиваясь в равнодушное лицо и поддаваясь искушению хоть как-то выбесить эту сволочь выпалила, не успев обдумать последствия.
– Я беременна, Паш.
Мне удалось, но лишь на мгновение. Пашка моргнул на секунду теряясь, а потом его лицо скривилось в презрительной гримасе, и он отвернулся к окну.
– Ну что ж. Поздравляю. Теперь у тебя появился прекрасный повод женить Марка на себе. Раз раздвинутые ноги не помогли, испробуй это. Думаю, прокатит. И этот мудила наконец отстанет от моей сестры и не испортит ей жизнь.
Подскочила так быстро, будто от выстрела. Рванула к Суворову и с размаху ударила его по щеке так, что его голова дернулась.
