Рыжая голова Даши Суворовой маячила в толпе, и я заметила, что девушка не одна, а с мужчиной в годах. Видимо отцом ее и Пашки. Сомнения отпали, когда он повернулся и я поразилась их с сыном похожести. Они оба рослые, широкоплечие, видные мужчины с выразительными чертами лица и прямыми, будто в самую душу смотрят, взглядами.
Суворов старший заметил меня, но отвел взгляд и перевел его на часы. Он не знает меня, лишь по работе пару раз пересекались. А вот Даша знает…
– Здравствуйте, – подошла к парочке, и оба повернулись к мне и тут же напряженно застыли. Суворов любопытно, но сдержанно, Даша откровенно недружелюбно, но я ее за это не винила. – Паша уже сел в поезд?
Дрожащими руками потянулась к сумочке, расстегивая кармашек, но молнию заело.
– Он отошел за сигаретами, – пояснил его отец и я нервно улыбнулась, пытаясь справиться с молнией. А может, то, что я не застала Пашку и есть знак?
– Вы не могли бы передать ему? – протянула отцу Суворова цепочку, и та тяжелым грузом легла в широкую ладонь мужчины. – Он оставил ее… Пожалуйста передайте.
– Хорошо, – задумчиво поиграл ладонью, встряхивая на ней металл и поднял на меня вопросительный взгляд. – А вы…?
– Ира, – Даша ответила за меня, и я сглотнула, понимая, что нет ни малейшего шанса, что она забудет о том инциденте.
– Ирина, – повторил неспешно и протянул свободную руку. – А я Олег Геннадьевич. Приятно познакомиться.
– Взаимно, – сжала руку, а потом огляделась, но Пашки нигде не было видно. – Ну я пойду…
– Может быть дождетесь? Павел скоро вернется.
– Нет, нет, – ответила так торопливо, что даже смутилась. – Просто передайте ему что я… Не важно. Всего вам доброго.
Развернулась и почти бегом бросилась с перрона, боясь, что встречу дьявола, который жил в моих снах, и уже не смогу скрыть от него крывших эмоций.
Бежала сквозь толпу, протискивалась мимо столпотворения людей, низко опустив голову и боясь поднять взгляд. Лишь в последний момент, прежде чем покинуть вокзал обернулась и взгляд как магнит тут же безошибочно выцепил знакомую фигуру на платформе у входа. Пашка медленно распечатал сигареты и со вкусом подкурил, глядя куда-то сквозь пространство. Захотелось вернуться, подойти к нему, попрощаться, но…
Что я ему скажу?
Слишком сильной была обида. Слишком больно было смотреть на широкий разворот знакомых плеч и не иметь возможности их обнять.
Отвернулась.
Ты не прав, Суворов.
Жизнь – не сука, мы сами делаем ее таковой. И за все то, что с нами творится – мы сами несем ответственность.
А значит и расхлёбывать должны сами, да Суворов?
Домой возвращалась с тяжелым сердцем. Все никак не могла успокоиться и прекратить дрожать. Он ведь уехал. И возможно, я больше его не увижу. Надо было подойти, глупая…
Едва поборола порыв развернуться и поехать обратно, но поезд наверняка уже тронулся, судя по часам на руке, пять минут назад он отправился с перрона, значит возвращаться смысла нет. Но вдруг я успела бы?
Заставила себя сделать вдох и не волноваться. Мне сейчас не желательно это делать, да и повод надуманный. Пашка взрослый человек, он знает, что делает, и мои тревоги только вымотают мои же силы, при этом на ситуацию не повлияют. Это тупо невроз, который надо учиться контролировать и гасить. Припарковалась у дома и еще минут пять сидела в оцепенении глядя на руль.
Он ведь не понял, что ребенок его. Да и откуда он мог это знать? Ведь он не кончал в меня. Да и я никогда не попадала в такую ситуацию. С бывшим, с которым я была до Марка, мы часто спали без презервативов и никогда не возникало подобного, а тут просто с полпинка. Едва ли не магия…
То, что это ребенок Суворова, я уверена, потому что с Кремлёвым у нас были связи исключительно в презервативе, мы всегда были осторожны, и всегда проверяли, не порвался ли он. А тут…
В ту ночь меня просто попутал бес. Я не соображала, Пашка буквально всю душу из меня вытряс, прежде чем начать трахать…
Надо прекращать себя изводить!
Буквально заставила себя очнуться от мыслей о Суворове и вышла из машины. В подъезд входила как робот в режиме энергосбережения – тупо шла и смотрела перед собой, поэтому, когда сбоку раздался мужской голос, я едва не завизжала.
– Ир, есть разговор, – Марк выступил из тени на площадке моего этажа, а я прижала руку к груди и ощутила, как после скачка адреналина кровь бурлит и слабость растекается по телу.
– Ты что тут ошиваешься в капюшоне? И не позвонил, – открыла дверь квартиры, вошла и включила свет и когда Кремлёв ступил в прихожую следом, я буквально остолбенела и снова едва не завизжала. – Это кто тебя так?
– А сама как думаешь?
Спросил, скидывая капюшон мастерки, и я поразилась насколько заплыло его лицо. Да на нем живого места не было, сплошные сине-малиновые пятна на вздувшемся от ударов черепе.
– Петров? В темном переулке подкараулил с друзьями?
– Кто? – переспросил сбитый с толку, а потом даже хохотнул и отступил, когда закрыла за ним дверь, поворачивая ту на задвижку. – Нет, при чем тут он?
