– Ты женат? – давно хотел спросить у друга. Было любопытно, что все присутствующие в посольстве Аленку облизывали взглядами, а Кириченко оставался нейтральным: не глазел на нее, почти не общался – только по делу. Это честно казалось странным.
– Семь лет уже, – ответил утвердительно, и я удивился. Ну это все объясняет, но не умаляет того факта, что Стас поехал на верную смерть в Афган при живой жене.
– А дети? – спросил, выдыхая дым в сторону.
– Двое пацанов, – в голосе сослуживца прорезались нотки гордости, и я ощутил что-то вроде зависти. – Серега и Андрюха. Семь и три года.
– И ты поехал? – полу-вопрос, полу-упрёк получился, не сдержал эмоций. Его же могли убить к херам на заставе.
– Мне оставалось до двадцатки чуть меньше пяти лет выслуги, я решил поехать туда, где год за два идет, чтобы быстрее отстоять и уйти со службы. Задолбался по заставам мотаться, Ника постоянно дома одна с пацанами, хватит. Отслужил, три месяца до конца контракта осталось, и я свободен буду. Получу деньги на жилье и в бизнес уйду. Дома буду чаще, Нике проще…
Понимал его намеренья, но все равно казалось каким-то диким то, что он рискнул туда поехать. Но, с другой стороны, Стас отслужил двадцатку и пойдет на военную пенсию по выслуге и реально сможет про службу забыть, в бизнес уйти, это же офигенно в его тридцать пять.
– У твоей супруги видно нервы железные, – затушил окурок о край железного порожка и бросил в урну. Стас задумчиво улыбнулся, глубоко затягиваясь, и в его глазах мелькнуло странное выражение. И почему-то именно благодаря этому я стал завидовать Кириченко еще больше.
– Ну она же согласилась выйти за меня, – ответил с улыбкой. – А это не для слабонервных, знаешь…
Рассмеялись, и открыли дверь тамбура, возвращаясь в вагон.
Два пацана и супруга, которая ждет. У Кириченко было все то, о чем я с недавних пор стал задумываться. Ведь там в госпитале была масса времени обдумать правильно ли я живу и пересмотреть взгляды.
Моя жизнь могла закончиться в одну секунду.
И что бы осталось после?…
Мне кажется, что только вчера ты водилась с Кариной, а уже почти неделя прошла, – отступила, впуская Валю в гости, и та торопливо вошла в квартиру, стряхивая с плеча сумочку.
– Жара неимоверная, коть! Снимай давай джинсы, сдурела? – подруга с ходу начала наезжать, и я вздохнула. – Сарафан какой-нибудь надень или майку с шортами…
– Ну я же на выписку иду, туда лучше поконсервативнее, – неуверенно ответила, за что схлопотала еще один укоризненный взгляд. – Ладно пойду переоденусь…
Устало подытожила и зашагала в спальню. Карина лежала на полу в гостиной и играла музыкальным зайкой. Почему на полу? Потому что она в свои пять месяцев научилась ловко крутиться и переворачиваться. Диванная жизнь закончилась и началась половая. Матрас на полу был застелен клеенкой и пеленкой, но и этого ей было мало, она норовила ползти с него на голый пол, ну конечно, там же интереснее.
– За что ребенка на пол переселила? – голос Вали из гостиной звучал глухо. – Заинька, мама выселила тебя с дивана, да? Давай ляжем обратно на матрасик, непоседа.
Улыбнулась, понимая, что Карина снова уползла, и открыла шкаф, тупо уставившись на полки.
Все, абсолютно все сарафаны мне малы в груди. Я в них как с силиконовой долины выгляжу. Единственный более-менее приличный сарафан вишневый, но не слишком ли вульгарно в нем ехать на выписку?
Приуныла, стягивая с ног джинсы. Достала из шкафа стопку сарафанов и начала перебирать, отбраковывая один за другим. Время поджимало, но я собиралась заехать в цветочный, собрать букет. А теперь задержалась и придется покупать готовый, а такие как правило из увядающих цветов собирают… Может просто взять розы россыпью?
– Вот этот попробуй, – Валя оказывается уже вошла в комнату, и ткнула в голубой сарафан, вытягивая тот из кипы других. – Давай я быстренько поглажу, а ты подкрасься.
– Валь, я еду на выписку, какой «подкрасься»?
– Журавлева много текста, мало действий, – отрезала повелительно, и я вздохнула и подошла к туалетному столику, доставая из косметички тушь. Я уже забыла, когда в последний раз красила глаза. В этом не было необходимости декрет напрочь стирает эту потребность. Но Валя права, я же иду в люди, а значит надо привести себя в порядок. Сажусь на пуфик у столика и начинаю краситься.
Через пять минут я уже надеваю сарафан и облегченно выдыхаю – не такой он и вульгарный. Скромно прикрывает грудь, оставляя на виду лишь верх ложбинки. Плечи открыты, талия подчеркнута, ноги оголены – все в идеале, и я даже на секунду зависаю, понимая правоту Вали.
– Слушай, ты права была. Я даже на человека стала похожа, – поймала взгляд подруги в отражении за моей спиной. – Спасибо тебе.
– Ты теперь похожа не просто на человека, ты теперь похожа на офигенную девушку, вслед которой оборачиваются мужики.
– Ой, ну… – скорчила рожицу и схватила соломенную сумочку и телефон. – Звони, я постараюсь не задерживаться.
– Будь спок, капитан! – подруга передразнила, и я улыбнулась ей застегивая босоножки на шпильке. – И не торопись ради Бога домой, погуляй…
