— Не знаю, — он качает головой и снова лбом вдавливается. Глаза закрывает. — Но бросать тебя я бы точно не стал. Просто все так сложилось, что действовать пришлось быстро. Я думал, что у меня в запасе есть пара месяцев. А оказалось, что нихера у меня не было.
— Значит, — глубоко вдыхаю, — я тебе нужна только из-за ребенка. Все это только из-за него. Ты меня сталкерить начал, дом возле нас снял, замуж позвал… Если бы никакого ребенка не было, Сергей спрятал Кристину, я осталась в Лондоне, а ты бы трахал Клер в свое удовольствие? Кто она? Твоя любовница? Ты с ней спал?
— Да нет же, говорю, малыш, нет, все не так. Услышь меня, — он трется щекой о мое лицо. Мокрое, зареванное. — Я сказал тебе, что у меня никого после тебя не было. Я не спал с Клер.
Он хоть и брился, а подбородок все равно колется.
— Просто не успел, да? — упираюсь ладонями в его массивную грудную клетку. Она такая же твердая, как и была.
— И не собирался, — Алекс… Или Марат? Господи, как мне теперь его называть? — перекатывается на спину, и я оказываюсь сверху.
Ну и хорошо. Так упираться намного удобнее.
— Только не ври мне, ладно? Я помню нашу первую встречу в ресторане, эта Клер вела себя как собственница! — возмущенно вспыхиваю и не могу удержаться, луплю ладонями плашмя о каменную грудь. — И тот мужик говорил ей про тебя «твой Алекс».
Говорю и осекаюсь под пристальным взглядом. При воспоминании о нашей первой встрече прошибает холодный пот.
А ведь я тогда безошибочно почувствовала в нем Марата. Меня к нему каждой клеточкой тела потянуло, словно они намагниченными были. Я не сомневалась, что это он.
Почему тогда потом все последующие месяцы я видела только Алекса?
Мне проще было признать себя сумасшедшей, чем допустить вероятность того, в чем я и сейчас до конца не уверена?..
— Посмотри на меня, малыш, — тихо говорит… кто?
Ловлю себя на том, что не знаю, как его мысленно называть.
Алекс? Неправильно.
Марат?..
Страшно…
Значит пусть будет… муж?
— Посмотри на меня, Лиза, — муж берет за подбородок и поворачивает так, чтобы наши глаза смотрели прямо вглубь друг друга. — Ты же сама сказала. «Твой Алекс». Клер никогда не была моей любовницей. Но она была подругой Алекса Эдера. И мне пришлось использовать ее. Как ширму. Как прикрытие.
Он этих слов по спине ползут ледяные мурашки.
Была подругой Алекса. А где же…
— Марат, а где… — но мне на губы ложится крепкий терпко пахнущий палец.
— Алекс, малыш. Только Алекс. Твой муж. Запомни, даже в мыслях, даже во сне ты называешь меня только Алекс. Никак по-другому. Слишком высока цена вопроса.
Он говорит это таким тоном, что у меня снова по телу россыпью бегут мурашки.
— Это из-за тех людей, да? Которые к нам с Крис приходили? Ты поэтому все это… устроил. Скажи, — поднимаюсь на локте, смотрю прямо в глаза, — только честно. Это все из-за денег? Крис говорила, им нужны от тебя деньги. Так отдай. Зато будем спокойно жить. Разве они стоят того, чтобы из-за них вот так…
— Малыш, малыш, — мой муж… Нет, Алекс. Алекс. Он же попросил… Алекс обнимает меня за плечи и делает попытку уложить себе на плечо. Я упираюсь, и он довольствуется тем, что вдавливается в меня снизу бедрами. — Если бы дело было только в деньгах, Лиза, если бы дело было только в них. Я бы сумел рассчитаться. Но им не нужны деньги, малыш. Им нужен я. А вы просто приманка. Просто способ на меня выйти. Они догадываются. Но у них нет доказательств. Поэтому они ждут, когда вы выведете их на меня. Когда вы ошибетесь. Вот почему мне было проще, чтобы вы ничего не знали. Теперь вам придется играть. А когда играешь, даже при самой безупречной игре можно проколоться.
Она уже не дерется со мной. Не шипит, не пытается оттолкнуть. Даже слушает. Задает вопросы.
И хоть я ебаться хочу, а не разговаривать, терплю беспрекословно.
Она имеет право знать. Она имеет право меня распороть, вывернуть наизнанку и выпотрошить как старый диван. Вытащить на свет все, что там спрятано и зашито.
И я не имею права молчать. Я должен все рассказать.
Вот только надо ли ей это знание? Что оно ей даст?
И не станет ли это лишним грузом?
Пока я был просто соседом — благопристойным, добропорядочным Алексом, чуть туповатым с вечной благожелательной улыбкой, над которым могли поржать девчонки, — это было супер-безопасно. Кто угодно мог приходить к ним с вопросами, для всех был один ответ.
Они ПО-НАСТОЯЩЕМУ ничего о нем не знали.
Смогут ли они теперь вести себя естественно? Они же никакие не шпионки, они девочки. Мои родные девочки, обе…
— Почему, Ма… Алекс, — моя малышка исправляется, и я за это целую ее в нос, — почему им обязательно надо тебя убить? Почему ты не можешь откупиться?
— Потому что все не так просто, — укладываю Лизу так, чтобы ей было удобнее. — Когда-то я занимал не последнее место в криминальной иерархии. Потом захотел легализоваться. И сейчас, когда у меня слишком большое влияние и вес в бизнесе, я стал многим мешать. Потому что не хочу отмывать грязные бабки, не хочу лезть в сомнительные схемы.
