Я тебя выдумала полностью

– А что он рассказывает обо мне?

Джун рассмеялась:

– Только хорошее. Он очень волнуется, что не нравится вам.

– Он волнуется, что мне не нравится? – Я не могла представить, что Майлза беспокоит чье-то мнение о его персоне, тем более мое. Мы весь год то и дело спорили, никак не могли найти общий язык, потому что он всегда бросался из крайности в крайность. Майлз Засранец или Майлз Семилетка.

О Боже, – подумала я. – А что, если он рассказал ей о поцелуе?

Должно быть, рассказал.

Что она подумала?

Что он подумал?

Сейчас лучше не говорить.

– Он помнит вас, – сказала Джун, и мой желудок совершил медленный кувырок.

– Помнит меня?

– Девочка, которая хотела освободить лобстеров. В тот день мы уехали в Германию. Я покупала какие-то мелочи в дорогу, а он захотел поговорить с вами. Ему понравились ваши волосы.

У меня перехватило дыхание, а сердце в груди болезненно увеличилось. Пожалуйста, пусть это не будет галлюцинацией. Пожалуйста, пусть это будет реальностью. Наконец я знаю точно: мой первый, абсолютно реальный, а вовсе не воображаемый друг был рядом. Я нашла его. Или это он нашел меня. Или как-то так получилось.

Он был настоящим, я могла дотронуться до него, он дышал одним со мной воздухом.

Майлз выбрал именно этот момент, чтобы вернуться. Выглядел он спокойнее, чем когда уходил. Я старалась не смотреть, как он устраивается в кресле, но мой мозг изо всех сил старался сложить воедино кусочки воспоминаний, совместить мальчика у аквариума с тем молодым человеком, что сидел передо мной.

Джун сказала ему что-то по-немецки, и его лицо тронула упрямая улыбка. Ему могло не нравиться то, что он чувствовал по отношению к другим людям, но было очевидно: о своих чувствах к матери он знал совершенно точно.

Он жил ради нее.

По дороге домой я, поплотнее закутавшись в куртку, прокручивала в уме то, что нам удалось узнать. Все же нельзя сказать, что ничего не происходит, что я просто делаю из мухи слона.

С МакКоем в самом деле было что-то не так, и, если кроме нас это никому не видно, необходимо что-то предпринять. Но кто мне поверит? Кто поверит Майлзу?

Я смотрела на Майлза при малейшей возможности, дивясь тому, что меня до сих пор приводит в состояние шока то обстоятельство, что он тот самый маленький мальчик, с которым я встретилась у аквариума с лобстерами. Мне одновременно хотелось поцеловать его и вдарить как следует за то, что исчез куда-то.

На мои глаза будто что-то давило, в горле образовался ком. Я не могла позволить ему видеть меня плачущей. Он посмеется надо мной или закатит глаза, поскольку не похож на человека, любящего смотреть, как кто-то рыдает, а я не люблю, когда надо мной потешаются.

– Ты в порядке? – спросил он после получасового молчания.

– Ага. – Мой голос определенно прозвучал слишком высоко. Такер бы обхохотался.

– Голодная? – Он обвел взглядом горизонт. – Как насчет «Уэнди»?

– Замечательно.

Мы заехали на автомобильную стоянку «Уэнди». Я купила самый дешевый сэндвич. Когда мы подъехали к окошечку, чтобы расплатиться, я достала из кармана деньги. Он посмотрел на них и оттолкнул прочь:

– Я ничего не хочу.

– А мне плевать. У меня есть деньги, так что, будь добр, возьми их.

– Нет.

Я швырнула в него десять долларов, он подбросил их вверх и швырнул обратно. Это послужило причиной денежной перестрелки, закончившейся тем, что Майлз все-таки расплатился, передал мне напиток, а затем сложил десятидолларовую бумажку и засунул ее мне под ягодицу. Я посмотрела на него волком.

Он вернулся на парковку, и мы могли сидеть в кузове грузовика и наслаждаться грандиозным видом трассы. В кабине было ненамного теплей, чем тут, но вытянуть наши затекшие ноги было хорошей идеей.