Зайдя в свой кабинет после совещания с Орденом, Дамблдор устало опустился в кресло. Снейп уже был здесь: стоял у окна, щурясь на заходящее солнце. Сложив руки на груди, декан Слизерина еле заметно поглаживал правое предплечье, словно Метка именно сегодня доставляла ему особенно неприятные ощущения. Теоретически, после исчезновения Волдеморта этого быть не могло. Практически же... Дамблдор задумался. В сущности, чем Метка была хуже его собственных старых костей, которые, совсем как у магловских моряков, с годами начинали гудеть с приходом непогоды?
— Как прошёл рейд? — без тени улыбки спросил Снейп, разворачиваясь к своему начальнику.
Дамблдор поморщился от привычки слизеринского декана называть совместные операции Ордена Феникса и Министерства «рейдами». Так же, как карательные вылазки Пожирателей. В глазах пожилого волшебника это отдавало дурновкусием. И намёком, да, намёком, на то, что его люди ничем не лучше людей Волдеморта.
— Северус, ты знаешь Бенедикта Коула Соммерса? — вместо ответа спросил Дамблдор.
Лицо Снейпа осталось бесстрастным и спокойным.
— Косвенно, господин директор... Его жена — кузина Эйвери, — произнёс он, словно бы тщательно подбирая слова. — Он убит?
— Нет... — ответил Дамблдор и пробормотал: — ...в этом-то и проблема.
Северус приподнял брови, демонстрируя удивление сказанным, но не проронил ни слова. Дамблдору пришлось продолжить:
— Люди министра Магии схватили нескольких Пожирателей. В том числе и Соммерсов. Его жена ничего особенного не знает. Её приговорят к Азкабану, но допрашивать Кэтрин дальше бесполезно. А вот Бенедикт... у него есть какая-то информация.
— И что же Вам мешает? — Дамблдору могло померещиться, но лицо Снейпа приняло выражение лёгкого, едва заметного ехидства. — Веритасерум... Омут памяти... Легиллименция... Запугивание, в конце концов.
Последнюю фразу декан произнёс уже с неприкрытой усмешкой. Дамблдор не мог отделаться от ощущения, что мысленно Снейп всё равно «болеет» за Пожирателей. Нет, всё было даже сложнее: он помогал их вычислять и равнодушно пожимал плечами, когда те попадались, словно презирая бывших соратников за недогадливость. Но когда Министерству или Дамблдору попадался особенно сложный «экземпляр», он с таким же равнодушием наблюдал уже за муками министерских следователей: когда министр был вынужден отпустить Люциуса Малфоя, Снейп разве что руки не потирал. «Снейпу самое место было на Рейвенкло, — уже в который раз подумал Дамблдор. — Для него нет добра и зла, есть только ум и глупость. Опасная жизненная установка для Слизерина!»
— Вы, Северус, говорите так, словно уже знаете, что он ничего не сказал...
— Я не знал, — коротко ответил Снейп, — но мог догадаться. Что будете делать?
Лицо волшебника приняло уважительное и почти сочувственное выражение. Дамблдор скользнул по его мыслям ненавязчивой легиллименцией. Ничего определённого: усталость, лёгкая грусть и что-то похожее на ностальгию. А поверх этого — чувство вины, но не сильное и всепоглощающее, а лёгкое, похожее, скорее, на досаду. «Словно он испортил простое зелье из-за собственной небрежности и теперь недоумевает, как такое могло получиться». Удовлетворившись отсутствием в мыслях Снейпа скрытого подтекста, Дамблдор решил быть откровенным:
— Ума не приложу! Ему даже пригрозили поцелуем дементора — он только смеётся... А ведь такой был способный мальчик... — вздохнул Дамблдор. — Такой тихий, усидчивый...
— Как все мы когда-то, — сухо произнёс Снейп. Он нахмурился, лоб прорезала глубокая вертикальная морщина. — Если я Вам сегодня не понадоблюсь, Вы позволите мне уйти? Ужасно болит голова.
— Да, конечно, Северус, идите... — рассеяно пробормотал Дамблдор. Случай юного Пожирателя всё не шёл у него из головы. Как заставить его говорить? Возможно, он всё-таки слегка надеялся, что Снейп что-то ему подскажет. Но слизеринец остался верен себе: «У Вас есть моя лояльность, но не моя душа», — сказал он как-то раз в ответ на просьбу Дамблдора помочь. Снейп был на его стороне, безупречно выполнял то, что ему поручали, но никогда не проявлял ни капли инициативы. Это была его миссия, работа, долг, но не искреннее желание. Никогда.
Снейп уже почти дошёл до двери, как вдруг остановился. И начал говорить, не выпуская дверной ручки из рук и не оборачиваясь. Быстро, как будто боялся, что передумает.
— Вы пригрозите ему обычной смертью. Без поцелуя дементора. Без пыток. Смертью, которой он не успеет испугаться, а потому не сможет стать привидением. Вы скажете, что Ваша цель — обеспечить ему переход в загробную жизнь, где ему есть перед кем держать ответ... — Снейп на секунду замолчал, а потом продолжил, ещё глуше и неразборчивей: — Он рассмеётся, скажет, что не настолько совестлив, чтобы этого бояться. И тогда вы назовёте дату. Двадцатое марта тысяча девятьсот восьмидесятого года. Если не подействует... Значит, не подействует ничего.
Сказав это, Северус Снейп покинул кабинет директора. Хлопнула дверь, и Дамблдор остался один...
