К тому времени мы приблизились к какой-то ткацкой мастерской, и я заметил четырех человек, находящихся в ней и занятых выработкой ткани. Хусейн бен Исхак сказал: «О эмир, пух, который собирается жителями города, употребляется для производства пуховой ткани, называемой «Барак». И он велел принести кипу такой ткани, чтобы мы могли ее рассмотреть. Эта ткань «Барак» оказалась мягче и тоньше ткани из китайского шелка, которой так много в Самарканде, до того дня я не встречал более мягкой и тонкой ткани.
Я спросил у Хусейна бен Исхака, сколько стоит одна кипа такой ткани. Он ответил, что пол-динара. Цена ткани была очень дешевой, и покидая мастерскую, я вынул несколько золотых монет, чтобы пожаловать каждому из работников, однако они не приняли предложенного им дара, сказав:
Покинув мастерскую и пройдя какой то десяток шагов, мы поравнялись с дуканом (т. е. бакалейной лавкой), где я заметил женщину, которая что-то там покупала, а хозяин лавки, прежде чем коснуться весов, промолвил следующие слова: «Виль аль-мустафина аль-лазина эзза китолу ала ан-наси йастуфуна».. Услышав эти слова, являющиеся аятом суры «Аль-Мустафин» Корана, я удивился, так как не ожидал, что простой лавочник окажется знатоком Корана, произносящим вышеуказанный аят перед тем, как коснуться весов. Подождав, когда лавочник вручит той женщине ее покупку, и она удалится, я приблизившись к нему, сказал: «О человек, знаешь ли ты смысл и содержание произнесенного тобою аята?». Лавочник ответил: «Да, повелитель всех повелителей». Я спросил: «В таком случае, скажи, что значат слова «Виль-аль-мустафина»? Владелец бакалейной лавки ответил: «Их смысл означает «Плохо тем, кому удается мало продать». Я спросил: «А что означают слова: «Аль-лазина эзза кеталу ала ан-наси йастуфуна»?. Владелец лавки ответил: «Они дополняют смысл, сказанного в первом аяте, где приведены слова Господа: «Плохо тем, кому удается мало продать, особенно тем, кому приходится при покупке мерить товар с помощью мерной кружки или чаши весов по полной мерке», однако…».
Я спросил: «Что ты имеешь ввиду под «однако»?». Лавочник ответил: «После этого аята есть в Коране еще другой, дополняющий содержание начального, того, о котором мы с вами говорим». Я сказал: «Произнеси и его». Лавочник изрек следующее: «Ва эзза калухум ав ва зунухум йяхсаруна».. Я спросил: «О чем гласит этот аят?». Бакалейщик отвтетил, что тот аят, дополняющий смысл первоначального, гласит: «Те, кто при покупке товара измеряют его на весах или мерной кружкой в полной мере, а продавая другим норовят продать меньше, то есть не доложить товара на весы или в мерную чашу, иными словами, продают отмеряя не по полной мерке и тем самым вредят покупателю». И эти три аята, содержащиеся в суре «Мустафия» должны читаться последовательно друг за другом для того, чтобы читающий Коран мог правильно постичь их смысл».
Я сказал: «О добрый человек, те кто учили меня Корану в детстве не могли бы растолковать смысл его аятов так хорошо как это сделал ты. Но скажи же, а почему ты читал эти аяты именно в эти мгновения?» Бакалейщик ответил: «О эмир, стоящий над эмирами, я читаю этот аят именно в тот момент, когда собираюсь коснуться весов, чтобы помнить, что Господь видит мои деяния и я не должен обвешивать покупателя (т. е. продавать по неполной мерке)»..
Покинув тот дукан, мы подошли к дому, что был отведен для моего пребывания в этом городе. В этот миг ушей моих достиг азан, призывающий к вечерней молитве. Хусейн бен Исхак, будучи шейхом, сказал: «О эмир, прошу твоего дозволения отправиться в мечеть для совершения намаза, после намаза я вернусь, чтобы и дальше быть к твоим услугам». Я ответил: «Я тоже совершаю намаз и было бы неплохо совершить молитву в мечети этого города». Шейх Хусейн бен Исхак отвтеил: «Тогда поспешим же, чтобы не опоздать». Вместе с шейхом мы вышли из дома, я заметил, что владельцы лавок поменяли свои халаты, и каждый кто переоделся в лучшие одежды, спешил в сторону мечети без того, чтобы запереть на замок двери своей лавки, ибо в городе Башаруйе не было воров, и людям нечего было опасаться за сохранность своего имущества и товаров, находившихся в их лавках.
