По окончании намаза, я спросил: «О шейх, кто есть шайтан?» Шейх Хасамуддин Сабзевари ответил: «О эмир, шайтан был ангелом, которого Аллах изгнал от себя и с того момента до нынешнего и от нынешнего до конца света, он занимается только лишь тем, что сбивает рабов божьих с пути истинного». Я спросил: «О шейх, приемлешь ли ты такое объяснение?» Он ответил: «Да, о эмир». Я сказал: «Человек, сведущий и ученый подобный тебе, не должен описывать шайтана именно таким образом, такое описание предназначено для простого народа, чтобы он мог понять, что собой представляет шайтан, что он существует, что он сидит в засаде и подстерегает их, чтобы толкнуть их на путь неправедных дел. Однако, истинный шайтан — это повелевающая страсть, влечение к чему-либо, которая присутствует в природе каждого человека, вынуждает его совершать грешные, запретные действия. В существе каждого присутствуют две силы — одна милостивая или от Бога, а другая — от дьявола, толкающая людей на употребление вина, к азартным играм и другим запретным деяниям и по этой причине приобрели обязательный характер намаз, руза (т. е. пост) с тем, чтобы мусульмане были заняты молитвой и постом, и чтобы одолевающим страстям не оставалось времени и не оставалось у них возможности толкать человека на неправедные дела. Таким образом, тот кто молится и держит пост, не станет грешить, ибо для этого необходимо оставаться чистым, между тем, впадение в грех и неправедные действия оскверняют его состояние чистоты. Всемогущий и всезнающий Господь не испытывает ни малейшей нужды в моей и твоей молитве, моем и твоем держании поста, он установил обязательность молитвы и поста лишь с той целью, чтоб помешать мне и тебе всякий раз обретать в мыслях готовность вступить на путь греха».
Шейх Хасамуддин сказал: «О эмир, я знаю, что ты ученый муж и что ты знаешь много такого, чего я не знаю».
В ту ночь до самого утра раздавался вой гиен, поедающих трупы погибших в Сабзеваре, а утром в небе появились хищные птицы, поедающие падаль, которые слетались к городу, чтобы поживиться своей долей добычи. Я хотел, чтобы победа, одержанная мною в Сабзеваре послужила уроком для всех, чтобы все знали, что каждого, кто осмелится противостоять мне, постигнет судьба эмира Сабзевара и жителей того города. Поэтому на следующий день я велел оставшимся в живых жителям отделять головы убитых и собрать их в двух местах за пределами городских стен, расположенными на востоке и западе. Я хотел соорудить высокие башни из тех отрезанных голов, и чтобы ночами на их верхушках горели факелы.
После того, как в указанных местах собрали все отрезанные головы, мне доложили, что их количество составляет девяносто тысяч. Зодчим в свое время, отвечавшим за устройство подкопов под городские стены, я поручил построить две башни, одну на востоке, другую на западе от Сабзевара, сказав, чтобы при строительстве применили известь, с тем чтобы башни те были достаточно прочными и не разрушались от воздействия времени. Зодчим я велел рассчитать таким образом, чтобы в каждой башне было уложено в точности, как кладут кирпичи, по сорок пять тысяч голов, причем их следовало уложить таким образом, чтобы они составляли внешний вид башни. Если число голов окажется лишним, они могут быть использованы для отделки внутренней части, наружная же часть непременно должна была быть украшена отрезанными головами, чтобы подошедший к башне мог видеть их от подножия до самой вершины.
Зодчий сопоставив число голов с шириной сооружений, сказали, что эти сооружения лучше создать не в виде башен, а в виде пирамид, с винтовой лестницей в середине, чтобы по ним можно было взбираться наверх и вечером зажигать огни. Я знал, что головы, устанавливаемые по наружной части пирамид, еще свежие и вскоре их мясо сгниет и останутся лишь черепа, которые расшатаются и начнут отделяться и выпадать из стен. Поэтому я велел укреплять головы таким образом, чтобы впоследствии, когда сгниет на них мясо и останутся лишь кости черепа, они не расшатались и не выпали.
Сначала из камня и кирпичей устроили каркасы пирамид, затем по их наружной части установили отрезанные головы, оставшиеся лишними были употреблены для отделки внутренних стен. После того, как были построены две такие пирамиды — одна на западе, другая на востоке Сабзевара, я велел высечь на каждой из них надписи следующего содержания: «Сооружено из голов убитых жителей Сабзевара в соответствии с повелением Амира Тимура».
Ночами на вершинах тех пирамид зажигались установленные факелы, которые можно было видеть издали. Во время своих последующих походов, когда случалось проходить через Сабзевар, превращённый в развалины, я видел, что стены тех башен уже побелели, и создавалось впечатление, будто они сложены из отрезанных голов белого цвета.
После того как были сооружены эти башни, я разрушил крепостные стены Сабзевара, и двинулся на юг Хорасана, оставив за спиной разрушенный город с трупами его жителей.
