Рябинин кивнул, передавая плёнку Иванову. Они пробрались через лабиринт ящиков, к служебному выходу. Голландский полицейский, лет сорока, с рыжими усами и красным от ветра лицом, заметил их, крикнув на нидерландском:
— Стойте! Назовите себя! Покажите паспорт!
Рябинин, ответил:
— Питер Ван Дер Берген, проверяю груз для «Visser Co». Вот документы. Они с Ивановым показали паспорта.
Документы, подделанные ОГПУ в Москве, были безупречны: печать Гааги, фотография, подпись. Полицейский, с подозрением оглядев их, вернул документы, но записал имена. Ямагути, стоявший в тени у крана, сделал знак второму агенту — низкорослому японцу в рабочей куртке. Рябинин, заметив движение, ускорил шаг, шепнув Иванову:
— Они знают. Катер у канала, быстрее.
Они добрались до катера, спрятанного у канала. Рябинин, проверив револьвер, отправил шифровку в Москву через передатчик, спрятанный в чемодане: «Поставки подтверждены: 150 гаубиц, 50 тысяч снарядов, 20 июля. Ямагути в порту, полиция подкуплена».
Ночью, в дешёвой гостинице «De Haven», Рябинин изучил карту порта. Ямагути был не один — его сопровождали два агента, а полиция усилила патрули после его визита. Он написал записку Иванову: «Следи за причалом №15, Ямагути планирует проверку груза».
На следующий день, 20 июля, Рябинин вернулся на склад, замаскировавшись под рабочего в синей робе. Он заметил Ямагути, беседовавшего с голландским посредником, Хендриком Ван Дер Линденом, мужчиной средних лет, в дорогом костюме и с сигарой. Ван Дер Линден, поправляя галстук, сказал:
— Груз уйдёт завтра. Три корабля, итальянские, под флагом Панамы. Геринг гарантировал лояльность всех проверяющих.
Ямагути, сказал:
— Токио требует 200 тысяч снарядов к сентябрю. Ускорьтесь.
Рябинин, прячась за ящиками, записал разговор на диктофон, спрятанный в рукаве. Он отправил вторую шифровку: «Итальянские корабли, 21 июля. Токио требует 200 тысяч снарядов».
20 июля агент «Сова», сидела в ресторане «Kranzler» на Унтер-ден-Линден. Зал, украшенный зеркалами, красным бархатом и бронзовыми канделябрами, был заполнен офицерами вермахта в штатском, дипломатами и их жёнами. Подполковник Вернер Кох, в тёмно-сером костюме, заказал рейнское вино и сыр.
— Фройляйн Шварц, вы произвели впечатление на приёме у Манштейна. Но вы слишком любопытны. Почему вас так интересуют поставки?
Мария, улыбнулась, скрывая диктофон в сумке:
— Герр Кох, я секретарь Круппа. Моя работа — знать детали, чтобы помочь фирме. Поставки в Японию — это большой контракт.
Кох, потягивая вино, расслабился:
— Манштейн встретится с японцами в Гамбурге. Муссолини подписал соглашение с Герингом в Мюнхене. Антикоминтерновский пакт подпишут в ноябре.
Мария, спросила:
— Как Италия поможет в Гамбурге?
Кох, сказал понизив голос:
— Чиано обещал три грузовых судна и базу в Массауа. Геринг гарантирует, что Голландия не вмешается.
Мария, делая вид, что поправляет серьгу, включила диктофон. Она отправила шифровку в Москву через передатчик в своей квартире: «Манштейн встречается в Гамбурге. Италия в пакте, Африка —три корабля».
21 июля гестапо вызвало Марию в для проверки документов. В комнате без окон, пропахшей табаком и потом, агент гестапо Карл Хофман, с квадратной челюстью и пронизывающим взглядом, допрашивал её:
— Фройляйн Шмидт, ваш акцент — не Гейдельбергский. Кто поручился за вас в Круппе? Где вы были в 1933 году?
Мария почуствовала, как её сердце забилось учащённо, но она не подала вида:
— Мой дядя, доктор Вильгельм Шульц из Мюнхена, рекомендовал меня в Крупп. В 1933 году я работала в библиотеке Гейдельберга. Проверьте, если не верите.
Поддельный паспорт, изготовленный ОГПУ, был безупречен. Хофман, листая её досье, хмыкнул:
— Мы проверим. Не покидайте Берлин.
Мария, вернувшись в свою квартиру на Фридрихштрассе, заметила тень за окном — агент гестапо следил за ней. Она спрятала плёнку с записями Коха в тайник под половицей. Она послалал шифровку: «Гестапо сужает круг, добыла данные о Гамбурге».
27 июля 1935 года первый советский груз прибыл в порт Джибути на судах «Красный Октябрь» и «Заря Свободы», замаскированных под торговые поставки турецкой фирмы «Торгэкс». Порт, окружённый красными скалами и выжженной солнцем пустыней, был пропитан запахом рыбы и дизельного топлива. Французские патрули, в белых кепи и с винтовками Lebel, следили за разгрузкой, их тени дрожали на раскалённой земле. Агент ОГПУ «Кобра», Иван Соколов, высокий, с обветренным лицом, руководил переправкой грузов через горные тропы в Абиссинию.
