Воздух в кафе был пропитан ароматом свежесваренного кофе, сливочных пирогов, сигарного дыма и духов с нотами жасмина. Подполковник Вернер Кох, заказал бутылку, своего любимого, рейнского вина и тарелку сыра с орехами. Его глаза, обычно холодные, как сталь, смягчались, когда он смотрел на Марию. За последние недели он всё больше доверял ей, приглашая на прогулки по Тиргартену, устраивая ужины в ресторане «Adlon», где подавали жареную утку и шампанское, они так же вместе сходили в Staatsoper на «Зигфрида» Вагнера. Его откровенность росла все больше, но Мария не расслаблялась: каждое его слово могло быть проверкой.
Кох, отпивая вино, улыбнулся:
— Хельга, ты так не похожа на всех этих берлинских женщин. Они, эти столичные штучки, такие… он задумался: — они все пустышки, думают только своих платьях и украшениях. А в тебе видна душа, в тебе есть какая-то загадка. Но мы с тобой редко можем поговорить. У тебя работа, я тоже постоянно занят. А хочется, иногда, просто поговорить по душам, с человеком, который близок тебе по взглядам. Расскажи о себе поподробнее. Где ты росла?
Мария, ответила, скрывая диктофон в сумочке:
— Герр Кох, я из Гейдельберга, я уже рассказывала вам. Мой отец был библиотекарем, и я часто приходила к нему на работу после школы. Я любила книги, много читала, я мечтала увидеть Париж, Рим. Мне хотелось быть героиней приключенческого романа. Каждый раз, засыпая ночью, я представляла себя героиней прочитанной книги. И я путешествовала во снах, по этим сказочным городам и странам, по выдуманным мирам, в которых мои способности были безграничны.
А вы? Вы так мало говорите о своем детстве, все больше разговоров о текущих делах. Расскажите о Мюнхене, о том, как вы жили с родителями, когда были маленьким. Вы как-то упоминали вашу маму в разговоре, но так и не успели мне подробно рассказать.
Кох посмотрел на нее, его лицо оживилось, голос стал теплее:
— Ох, Хельга. Мюнхен. Мюнхен — это мой милый дом. Там остались мои лучшие воспоминания. Я часто вспоминаю, как мама по воскресеньям пекла штрудель с яблоками, и запах ванили наполнял кухню. Как я любил такие дни и ждал их всю неделю.
Мой отец был офицером в армии кайзера, я помню, как он учил меня фехтовать в саду. Он был строгим человеком, но он любил свою жену и нас, своих детей. У меня был брат, Курт. В 1918-м я потерял его на той проклятой войне. Он был младше меня, ему было всего 19. Тогда я поклялся: Германия не должна пасть снова. Версаль оказался для всех нас ножом в спину, теперь вся надежда на фюрера, что он выведет Германию к величию.
Мария, посмотрела на него, поправляя серьгу:
— Вы так преданы нашей стране. Это похвально. Вы настоящий патриот и офицер. Но я мало разбираюсь в политике. Я слышала о пакте с Италией и Японией. Это тоже наш шаг к величию?
Кох, понизив голос, оглядел зал, где официанты в белых перчатках разносили блюда:
— Ты любопытна, Хельга. Но я доверяю тебе. Генерал Манштейн встретится с Чиано в Риме 10 августа. А сам Антикоминтерновский пакт подпишут в ноябре. Италия даёт три грузовых корабля для поставок через Роттердам — 200 тысяч снарядов предназначены для Японии. Геринг хочет для нас базы в Африке, а Муссолини обещает нам базу в Массауа после вторжения в Абиссинию. Так что, каждый получит свое.
Мария, скрывая волнение, спросила:
— Япония — это же Азия, это так далеко. Зачем им рейх? И что получит Германия?
Кох, наклонился ближе, от него пахло вином:
— Хаяси, их атташе, платит 5 миллионов марок за 50 танков для Маньчжурии, там им надо потеснить русских. Рейх же получит нефть из Баку, если СССР падёт. А там ее гораздо больше, чем мы получаем из Румынии.Это новая ось — Берлин, Рим, Токио. Это сулит всем нам огромную выгоду. Коммунисты не остановят нас, в этом я уверен.
30 июля они гуляли по Тиргартену, где липы и каштаны отбрасывали длинные тени на гравийные дорожки. Кох, в лёгком сером костюме, был расслаблен, его рука случайно коснулась её:
— Хельга, я так устал от интриг. Геринг орёт на Манштейна, он хочет больше власти. Большие люди постоянно думают о делах и все время чем-то недовольны. Я же просто мечтаю о собственном доме в Баварии, с фруктовым садом и большой собакой. А ты? О чём ты мечтаешь?
Мария шла рядом, в лёгком зелёном платье, с зонтиком от солнца. Она ответила:
— Я мечтаю о мире, где не нужно лгать. О мире, где не будет больше войн и каждый будет по-своему счастлив. Но долг важнее наших мечтаний, вы же сами это говорили. Что значит ваш долг, Герр Кох? Военный пакт ради величия Германии?
Кох, остановившись у пруда, где утки плавали среди лилий, сказал:
— Совместный пакт против коммунистов — это необходимый союз. Муссолини даёт корабли, Япония — деньги. Абиссиния падёт, мы получим свою долю в Африке. Потом поделим Азию, Европу. Все это делается ради будущего Германии.
Мария спросила:
— А вы верите в победу?
Кох, взял её за руку, его пальцы были тёплыми:
— С тобой я верю. Ты заставляешь меня чувствовать себя живым.
