В Севилье фалангист Антонио Рамирес, поджёг типографию PCE. Огонь лизал деревянные балки, дым поднимался к небу. Коммунистка Лола Мендес, пыталась спасти печатные станки, но пуля попала ей в плечо. Она упала, крича:
— Антонио, ты предал Испанию!
Рамирес ухмыльнулся:
— Коммунисты — это сорняки. Фаланга очистит Испанию.
Рябинин, покинув таверну, заметил погоню: два фалангиста, Перес и Рамирес, бежали за ним по переулку. Он свернул к Пласа-Майор, где толпа торговцев кричала, а кони ржали, пугаясь выстрелов. Пуля пролетела мимо, задев стену, осколки кирпича посыпались на мостовую. Рябинин, споткнувшись о корзину с апельсинами, упал, но вскочил, нырнув в толпу. Фалангисты потеряли его в толпе, их крики растворились в гуле площади. Рябинин, задыхаясь, укрылся в подворотне, где старуха в чёрном платке торговала каштанами. Он отправил вторую шифровку: «Еле ушёл. Лопес в „Эль Соль“. Путч усиливается».
В Наварре фалангисты захватили склады, где хранились мешки с зерном и бочки с вином. Коммунист Пабло Ортега, пытался отбиться, но был застрелен. Его тело лежало у ворот, кровь текла по земле, а его жена, Мария Ортега, кричала, сжимая его руку:
— Пабло, нет! Фалангисты, будьте вы прокляты!
15 октября 1935 года война в Абиссинии пылала, как адское пламя. У Аксумского ущелья, где песок осыпался под ногами, итальянские войска под командованием генерала Эмилио Де Боно шли в наступление.
Рядовой Джузеппе Ломбарди, шел с винтовкой на плече, его сердце колотилось от страха:
— Лука, они используют газ. Я видел канистры у палатки Бьянки. Мы убийцы, Лука!
Лука Мартино махнул рукой:
— Джузеппе, молчи. Если не мы, то они. Нам надо победить, иначе нас всех перебьют.
Антонио Риццо задыхался от жары:
— Газ? Я не хочу умирать, кашляя кровью, как Пьетро в Адве!
Капитан Марио Бьянки, кричал:
— Ломбарди, Риццо, вперёд! Аксум наш! Пулемёты на скалы!
Абиссинские воины, ведомые вождём Оромо Кебеде, заняли ущелье. Их лагерь, у подножия скал, был окружён хижинами с соломенными крышами, где женщины пекли лепёшки на глиняных очагах, а дети прятались за матерями, их глаза были полны страха. Воины сжимали винтовки, их лица были суровыми. Кебеде собрал воинов на поляне:
— Алем, Тесфай, итальянцы идут травить нас газом! Держите скалы!
Алем, поправляя противогаз, ответил:
— Кебеде, мы выстоим. Но у нас нехватка гранат.
Тесфай, сжимая винтовку, сказал:
— Нас меньше, но тут наша земля. Нам некуда отступать.
Бой начался на рассвете, когда солнце окрасило скалы в багровый цвет. Итальянцы выпустили газ: жёлто-зелёное облако поползло по ущелью, его едкий запах разъедал глаза и горло, даже сквозь противогазы. Абиссинцы, кашляя, открыли огонь из винтовок, их пули рикошетили от скал, крики тонули в грохоте пулемётов. Итальянские танки, скрипя гусеницами, ползли вперёд, их броня блестела в утреннем свете. Алем бросил гранату, и один танк загорелся, чёрный дым поднялся к небу, а экипаж кричал, выбираясь из люка. Ломбарди, задыхаясь от газа, упал, его крик заглушил пулемёт:
— Лука, я не вижу! Спаси меня!
Мартино, тащил его за скалу, его руки дрожали:
— Джузеппе, держись! Мы отступаем к лагерю!
Риццо, стреляя из винтовки, кричал:
— Бьянки, газ не помогает! Они в противогазах! Танки горят!
Бьянки махнул рукой:
— Пулемёты! Стреляйте по скалам! Не отступать!
Алем, стреляя, поразил итальянского солдата; тот рухнул, его кровь смешалась с песком, глаза застыли в ужасе. Тесфай бросил гранату, но пуля попала ему в грудь, он упал, хрипя, его туника пропиталась кровью:
— Кебеде… за Абиссинию…
Кебеде, подхватил его:
— Тесфай, не умирай! Мы держим ущелье!
В деревне у Адвы женщины и дети прятались в хижинах, но газ добрался до них. Старуха в цветной тунике кашляла, её глаза слезились, ребёнок, цепляясь за её подол, кричал. Молодой солдат, Гебрей, пытался увести их, но упал, задыхаясь. Итальянский пулемётчик, стреляя с холма, был сражён пулей Алема, его тело скатилось по склону, оставляя кровавый след.
К вечеру ущелье усеяли тела: тридцать итальянцев и двадцать два абиссинца. Газ рассеялся, но стоны раненых эхом разносились по горам, смешиваясь с воем ветра. Итальянцы отступили, оставив два горящих танка, чёрный дым поднимался к звёздам. Абиссинцы, измождённые, держали позицию, их костры горели у скал. Кебеде, стоя над телами, крикнул:
— За Императора! Мы не сдадимся!
В штабе у Асмэры генерал Эмилио Де Боно, и полковник Карло Росси, обсуждали бой.
Де Боно, сказал:
— Карло, газ не сломил их. Противогазы от СССР, винтовки, гранаты. Их неплохо подготовили. Наши потери слишком велики — тридцать человек за день.
Росси указал на карту:
— Эмилио, их вожди знают каждую тропу. Надо больше танков, больше людей.
Де Боно ответил:
— Знаю. Завтра мы ударим снова. Я подготовлю большой отряд.
Октябрь 1935
Вторая половина октября 1935 года окутала Москву холодным дыханием надвигающейся зимы. Ледяной дождь, смешанный с первыми снежинками, превращал булыжные мостовые в скользкую кашу.
