Сергей задумался, его пальцы сжали край карты. Британия и США балансировали между Японией и СССР, но японская агрессия могла склонить их в сторону Москвы.
— Хорошо, Вячеслав. Разведку в Маньчжурии усиливай, особенно по белоэмигрантам. Гарнеру предложи нефть за технологии, но никаких военных сведений. Чилстона дожми. Намекни, что японцы смотрят на Сингапур и Гонконг. Если Хирота заговорит о железной дороге, тяни время, усиливая предложения по торговле. Монголию укрепляй, но без огласки. Доложи, как только будут новости.
Молотов собрал бумаги и вышел, его шаги затихли в коридоре. Сергей перечитал шифровку из Токио, чувствуя, как японская угроза становится все ближе. Сейчас, когда, он готовился противостоять Гитлеру, это было совсем не кстати.
Николай Ежов вошёл следом, его невысокая фигура, в темном пальто, казалась ещё меньше. В руках он сжимал папку с надписью «Совершенно секретно». Его глаза, выдавали напряжение.
— Иосиф Виссарионович, у нас беда, сказал он. — Лев Каменев, задержанный по делу оппозиции, мёртв. Повесился в камере на разорванной простыне. Охрана нашла его в три часа ночи. Он оставил записку: «Всё потеряно, партия меня не простит». Допросы были долгими— он, в основном, молчал, но вскользь упомянул связи с троцкистами в Ленинграде. Я подозреваю, что его могли довести. Я приказал проверить следователей и охрану — кто был с ним в последние часы.
Ежов открыл папку, показав машинописные отчёты и мятую записку, написанной дрожащей рукой.
— По заговору против Кирова: Фёдор Кравцов, путиловский рабочий, заговорил. Назвал троих в Смольном: секретаря Елену Смирнову, техника Григория Иванова и курьера Павла Сидорова. Они передавали копии документов за 300–500 рублей, клянутся, что не знали о покушении. Мы арестовали их, допросы идут. Григорьев, которого считали утопленным, оказался жив. Его следы ведут в Минск — наши агенты нашли квартиру, связанную с ним. Пятеро оперативников ОГПУ прочесывают вокзалы, гостиницы, склады, рынки. Мы также задержали ещё пятерых в Смольном, их имена всплыли на допросах.
Он сделал паузу, вытащил ещё один документ.
— Самое тревожное: письмо к Тухачевскому, предположительно от немецкого генерала Манштейна. Немец хвалит его за «прогрессивные идеи» и пишет: «Две великие армии могли бы найти общий язык для будущего Европы». Письмо доставил неизвестный курьер через швейцарское посольство. Это может быть немецкая провокация, но выглядит подозрительно. Я предлагаю арестовать Тухачевского и допросить. Если он связан с Берлином, наша армия под угрозой.
Сергей сжал кулак, его лицо покраснело. Смерть Каменева была ударом — его показания могли раскрыть сеть троцкистов. Ещё хуже было то, что Ежов теряет контроль над своими методами проведения допросов. Его надо было поставить на место.
Письмо к Тухачевскому могло быть немецкой интригой, но его арест мог навредить армии в критический момент.
— Николай, смерть Каменева —это твой личный промах. Я запретил пытки. Если его довели, виновные за это ответят. Проверь всех: охрану, следователей, посетителей. Записка подлинная? Проверь почерк, бумагу, чернила. Кто был с Каменевым в последние сутки?
По Тухачевскому: арест не нужен, пока не трогай его. Письмо проверь досконально: кто писал, кто доставил, кто в посольстве его принял. Немцы могли подбросить его, чтобы убрать нашего доблестного командира.
Кравцова и других подозреваемых, из Ленинграда, допрашивай, но они должны все быть живыми.
Ежов кивнул.
— Будет сделано, Иосиф Виссарионович. — Он собрал папку и вышел.
Сергей знал: Ежов может перегнуть палку, его надо держать в узде. Каменев был ценным источником, а его смерть могла поднять волну слухов о репрессиях. Тухачевский же был нужен армии, но его прошлое и его нескрываемые амбиции делали его мишенью для подозрений.
Михаил Тухачевский вошёл последним. Лицо его было напряжённым, под глазами залегли тени от бессонных ночей. В руках он держал портфель с отчётами и чертежами новых артиллерийских систем. Он начал доклад, стараясь сохранять уверенность.
— Иосиф Виссарионович, армия укрепляется, но медленно. Мы не готовы к войне. Харьковский завод даёт 300 орудий в год, брак снизили до 18%. По авиации: И-16 пока держится, но нужен новый истребитель с более мощным двигателем. По связи — катастрофа: закупили 2000 передатчиков у американцев, но нужно ещё 10 тысяч. Немцы опережают нас: разведка сообщает, что они испытывают новые образцы танков к 1937 году, их авиация модернизируется быстрее нашей. На Дальнем Востоке ситуация хуже: у нас там слишком мало солдат и техники. Они не удержат японцев, если они ударят.
Он раскрыл портфель, разложив на столе графики и чертежи. — Мой план таков: выделить 200 миллионов рублей на новые заводы в Челябинске и Сталинграде, нанять еще 300 инженеров, закупить лицензии на британские двигатели для авиации. Для Дальнего Востока нужно минимум 500 тысяч солдат, 800 самолётов, 3000 танков дополнительно. Без этого мы потеряем границу. Я также предлагаю создать мобильные бригады для быстрого реагирования на японские провокации.
