— Борис Михайлович, мир на пороге войны. Гитлер в Германии не остановится на рейнской зоне. Его танки, самолёты, вся его армия готовится к удару. Мы должны быть готовы к войне в Европе через пять лет, может, раньше. И на Дальнем Востоке — Япония. Их армия в Маньчжурии — это угроза Владивостоку, Забайкалью. Ваша задача спланировать действия, чтобы мы смогли достойно противостоять противникам. Конкретные планы, детальные, с расчётами. Мы не можем ждать.
Ворошилов заговорил с ноткой обиды:
— Товарищ Сталин, я всегда служил партии. Красная Армия под моим руководством строила танки, самолёты, укрепляла границы. Я всегда работал не жалея себя. Почему теперь… такой поворот?
Сергей взглянул на него с лёгкой улыбкой, чтобы смягчить удар:
— Климент Ефремович, никто не сомневается в вашей преданности. Ваш опыт пригодится нашему государству. Вы нужны партии в новой роли — в Совнаркоме, в Комитете обороны.
Ворошилов кивнул, его голос стал тише:
— Я понимаю, товарищ Сталин. Партия решает. Я готов служить там, где нужен.
Шапошников сказал:
— Товарищ Сталин, планы войны — это сложная задача. Германия укрепляет вермахт, увеличивает численность армии, их танки и авиация — это серьёзная угроза. На Дальнем Востоке Япония наращивает силы в Маньчжурии. Нам нужны данные разведки, состояние округов, расчёты по танкам, артиллерии, авиации. Наркомат начнёт работу, но… это потребует времени.
Сергей думал: «Он прав, но времени нет. Я знаю, что будет в 1941 году. Надо все ускорить». Он постучал пальцем по карте, указывая на Польшу, а потом на Маньчжурию:
— Времени мало, Борис Михайлович. Германия готовит удар через Польшу, Прибалтику, Белоруссию. Японцы смотрят на Владивосток и Хабаровск. Мы должны опередить их. Ваши планы — это не просто бумаги, это судьбы миллионов людей, жизнь которых может оборваться. Начните с реорганизации Генштаба. Нам нужны новые структуры, направления, спецотделы по авиации, ПВО, танкам.
Шапошников преобразился, его глаза блеснули интересом его, но голос остался сдержанным:
— Реорганизация Генштаба… Это возможно, товарищ Сталин. Я предлагал это ещё в прошлом году, но… обстановка была сложной. Мы можем создать отделы по направлениям — Запад, Дальний Восток, — усилить оперативное планирование. Но нам нужны ресурсы, кадры, время.
Сергей ответил:
— Ресурсы будут. Кадры — подберите лучших. Время… а вот его у нас нет. К 1937 году я хочу видеть конкретные планы: оборона западных границ, наступательные операции в Европе, защита Дальнего Востока. И учтите, Борис Михайлович, я доверяю вашему уму, но партия следит за каждым шагом.
Шапошников кивнул:
— Я понял, товарищ Сталин. Я начну работу немедленно. Позвольте предложить: для Европы — укрепить Киевский и Белорусский округа, увеличить танковые бригады, ускорить выпуск новых танков. Для Дальнего Востока — усилить Забайкальский округ, построить укрепрайоны у Владивостока. Но… нужны данные о противнике.
Сергей кивнул:
— Данные будут, Борис Михайлович. Разведка работает. И ещё: подумайте о манёврах. Нам нужны не парады, а реальные учения. Германия готовит блицкриг, а мы должны ответить молнией.
Тимошенко, до этого молчавший, подался вперёд:
— Товарищ Сталин, Киевский округ готов. Но танков мало, заводы не справляются. Если немцы ударят, как вы говорите, через Польшу, мы не удержим границу без резервов. Я считаю, что нам надо выделить дополнительные средства. А Япония… Дальний Восток слишком далеко, чтобы держать там крупные силы.
Сергей указал на карту:
— Семён Константинович, вы ошибаетесь. Дальний Восток очень важный регион, не меньше Европы. Японцы уже в Маньчжурии, их армия — миллион штыков. Укрепляйте Киев, но мы не можем забывать и про Хабаровск.
Будённый заговорил, полный энтузиазма с кавалерийской бравадой:
— Товарищ Сталин, конница ещё покажет себя! Погоняют наши парни и японцев, и немцев. Главное — дух, а он у нас есть!
Сергей подумал: «Будённый живёт в прошлом. Конница не спасёт от танков». Он покачал головой, его тон был спокойным, но с небольшим укором:
— Семён Михайлович, дух, конечно, важен, но еще лучше иметь больше современной техники. Конница — это вчерашний день, хотя польза есть и от нее. Но нам сейчас нужна броня и скорость. Борис Михайлович, учтите это в своих планах.
Шапошников ответил:
— Товарищ Сталин, я согласен. Танки, авиация, артиллерия — это основа. Но нам нужны кадры. Академия Фрунзе выпускает офицеров, но их мало. И… политическая обстановка. Люди боятся говорить, боятся ошибок. Это мешает работе.
Сергей затянулся трубкой:
— Борис Михайлович, партия разберётся с врагами. Ваша задача — это армия, займитесь ею. Подберите людей, которым доверяете. Поищите даже среди комбригов и комдивов, можно выдвинуть молодых, в которых есть потенциал. И не бойтесь ошибок. Ошибки партия исправит, а вот слабость — не простит.
Барселона, 20 января 1936 года, утро.
