Сергей молчал, его взгляд буравил посла, словно пытаясь прочесть его мысли. Пакт был полумерой, слабой нитью, которая могла порваться при первом ударе Гитлера. Но отказываться нельзя: Франция, пусть и ненадёжная, была нужна как показатель того, что СССР не одинок. Он кивнул Молотову, давая понять, что соглашение будет подписано, но на его условиях.
— Подготовьте текст, Вячеслав, — сказал Сергей. — Никаких наблюдателей, никаких предприятий. Учения — только во Франции. И 150 миллионов франков, не меньше.
Франсуа-Понсе кивнул, но его глаза выдавали тревогу. Он понимал, что Париж будет недоволен, но выбора не было. Молотов взял перо, его рука заскользила по бумаге, фиксируя условия с максимальной точностью.
Сергей вызвал к себе Максима Литвинова, наркома иностранных дел. Литвинов сидел напротив Сергея, рядом с Молотовым, чья каменная маска резко контрастировала с той энергией, которая бурлила внутри этого человека.
Признание СССР Соединёнными Штатами открывало путь к инвестициям, которые могли спасти промышленность от валютного кризиса, но Сергей знал, что американцы — прагматики, их банкиры и промышленники требовали не только прибыли, но и контроля. Он поручил Молотову и Литвинову разработать план переговоров, но их разногласия уже всплыли на поверхность: Литвинов верил в широкие жесты и сотрудничество, Молотов настаивал на жёсткой линии, не доверяя капиталистам.
— Максим, Вячеслав, — сказал Сергей. — Америка признала нас. Их станки, их технологии — это наш шанс выйти из кризиса. Но они не дадут ничего даром. Они хотят наши нефть, лес, зерно. Что вы думаете о торговле с ними?
Литвинов начал первым, его голос был энергичным, почти восторженным, но Сергей видел в нём опасную веру в добрую волю американцев.
— Иосиф Виссарионович, — сказал Литвинов, — Уильям Буллит, их посол в Москве, готов к серьёзным переговорам. Я встречался с ним два дня назад: он сказал, что Форд, Дженерал Электрик и Стандард Ойл хотят строить заводы в СССР. Они предлагают 500 миллионов долларов инвестиций, кредиты на станки и приезд их инженеров.
Их условия таковы: они хотят концессии — контроль над заводами на 10 лет, доступ к нефтяным месторождениям в Баку и лесным угодьям в Сибири. Я считаю, мы можем согласиться на совместные советско-американские предприятия, но с нашим контролем — 51% акций будет у нас. Буллит также намекнул на поставки военных грузов, если мы гарантируем политическую стабильность. Я подготовил пока только черновик проекта соглашения: инвестиции в обмен на поставки нефти и леса, но без доступа к нашим важным данным. Это покажет наше стремление к сотрудничеству и откроет путь к новым сделкам.
Молотов нахмурился, его пальцы сжали перо так, что костяшки побелели.
— Максим, ты слишком щедр, — сказал он. — Американцы хотят наши ресурсы, но не дадут технологий без контроля, со своей стороны. Их банки заморозят кредиты при первом удобном случае — я видел, как они поступили с Мексикой. Я говорил с их торговым атташе на прошлой неделе: они требуют полные данные о нашей промышленности, включая мощности заводов и запасов сырья. Мы не можем раскрывать наши тайны , потому что Гитлер все узнает через свою разведку. Пусть платят за нефть и лес, но не лезут в наши дела. И никаких военных поставок — их «стабильность» — это значит подчинение Вашингтону.
Сергей слушал, его взгляд метался между ними. Литвинов был идеалистом, верящим в дипломатию, но его открытость американцам могла стать ловушкой для страны. Молотов был прагматиком, его холодный расчёт защищал суверенитет СССР, но слишком жесткий отпор мог отпугнуть американцев. Сергей знал, что валютный кризис не оставляет времени на споры: без денег и станков промышленность не справится с военными заказами.
— Товарищи, хватит спорить, — сказал Сергей. — Максим, твои совместные предприятия не подходят для нас, американцы будут диктовать условия, ведь у них деньги, а значит и решающий голос, несмотря на наш 51%. Вячеслав, твоя позиция очень жесткая и принципиальная, так мы можем отпугнуть их.
Нужен компромисс: станки и кредиты в обмен на нефть и лес, но без концессий, без данных о промышленности, без военных поставок. Отправьте делегацию в Вашингтон. Вячеслав, ты главный в этом вопросе, Максим — ты помогаешь Вячеславу. Доложите мне о результатах через неделю. И не дайте Буллиту повод думать, что мы слабы.
Литвинов кивнул, но его глаза выдавали разочарование, как у человека, чей план отвергли. Молотов остался неподвижным, но Сергей знал, что он доволен.
