Именно сюда сегодня утром и заехал автомобиль с тремя пассажирами. Выглядели они очень броско для местных. Два пожилых мужчины с седыми волосами и бородами. У одного из них волосы завивались в кудри. Женщина с ними, напротив, имела толстую косу. Все одеты в походные костюмы, явно дорогие, оберегающие и от ветра, и от дождя.
Немного проехав вглубь города, транспорт остановился — его задержал дорожный жандарм. Все же редкость, когда заезжают чужаки, а раз так, то с них можно что-нибудь и поиметь. Но для начала…
— Доброго времени суток, — вразвалочку подошел жандарм к окошку и постучался по стеклу дубинкой. — Вижу, вы не местные. Будьте любезны, документики.
Стеклянное окно медленно опустилось и в проеме появились три удостоверения международного статуса.
— Доброе утро, жандарм, — невозмутимо и с легким акцентом произнес мужчина за рулем.
— Та-а-а-к, господа Чехов, Есенин и… — он присмотрелся. — Тут не указана фамилия.
— Верно, — улыбнулась женщина. — Просто Люциана.
— Ага… — похлопал он документами по ладони. — И что же делают в нашей глуши такие люди? Тем более из Российской Империи.
— У нас срочное поручение от международного содружества, — ответил Чехов.
— И какое же? — ухмыльнулся жандарм.
— Боюсь, мы не можем вам сообщить, — пожал плечами Есенин.
— Вот как… — он посмотрел по сторонам. — Значит так. Документы я забираю до выяснения обстоятельств. Но если хотите побыстрее, то советую сотрудничать с органами власти, хоть вы и гости.
— Что? — улыбнулся Чехов. — Вы сейчас серьезно? Там международные пропуска с печатями от правителей обеих стран для беспрепятственного проезда по территории.
— Вот это я и проверю, — улыбнулся он. — А пока мне необходимо отправить запрос…
Тут нервы не выдержали. Чехов и Есенин вышли из машины явно не в хорошем расположении духа.
— Так, это что за произвол? — возмутился Чехов.
— Стоять! — тут же крикнул жандарм. — Еще шаг и я буду расценивать это как нападение.
— Вот как? — улыбнулся Чехов и его волосы начали слегка подергиваться.
И Есенин, и Чехов, и Люся понимали, что подобные персонажи часто встречаются именно в таких маленьких городах, где центральные власти почти не контролируют местных заправил, и они чувствуют себя как боги.
— Давайте прямо, вы хотите денег? — спросил Есенин, показывая Михаилу, чтобы тот подождал.
— Я бы назвал это пожертвованием в пользу бдительных органов.
— Ох, что ж, с удовольствием, — хихикнула Люся и достала из кармана пальто небольшой мешочек. — Вот, это вам…
Рассчитывая, что вот-вот он услышит звон имперских монет или трубочку денег, жандарм раскрыл мешочек и высыпал на ладонь песок.
— Это что за… — выпучил он глаза.
— Как что? Древний песок Вавилона! Из той самой башни, представляете? Он стоит уйму денег! — гордо произнесла Люся.
— Так… за такое я могу вас задержать!
Чехов и Есенин быстро поняли, чего добивается их спутница, и начали ей подыгрывать.
— За что? За то, что мы не дали вам взятку? — улыбнулся Есенин.
— Так! — топнул жандарм ногой. — Открыть багажник.
Мужчины переглянулись и, пожав плечами, пошли выполнять.
— Может, как обычно? — шепнул Чехов Есенину, и между его пальцами промелькнула искорка. — А то он меня начинает бесить.
— Да погоди, — вздохнул Сергей. — Сейчас начнется самое интересное…
Они открыли багажник, и жандарм тут же оказался рядом.
— Так, а это что такое? — он достал из багажника бутылку с зеленой жидкостью и наклейкой, на которой был нарисован слон с волшебной палочкой в хоботе.
— Это напиток, который надо презентовать одному аристократу, — сказал Есенин. — Очень редкий и ценный коньяк.
— Если у вас нет документов и чеков, то я его конфискую… — он открыл пробку. — И для утилизации стоит вскрыть целостность упаковки.
После чего он сделал глоток.
— Это просто смешно, — не выдержал Чехов. — Что за абсурд…
Есенин просто стоял и наблюдал за жандармом.
— Фу, гадость, — он закрыл бутылку и кинул в багажник. — Пожалуй, оставлю ее вам, но документы…
Тут он замолчал, и в его животе что-то заурчало.
— Ой…
— Ой, — улыбнулся Есенин. — Что такое? Несварение?
— Что ты сделал? — воскликнул жандарм и выхватил пистолет.
Тут же его со спину начали окутывать волосы, забираясь в уши, нос и глаза.
— Тише… — прошептал женский голос. — Не дергайся… Каждое твое движение будет отзываться позывами в желудке.
— А что это? — прошептал Чехов своему товарищу.
— Это? — ухмыльнулся Сергей. — Настойка для Лермонтова. Но на обычного человека она действует как слабительное.
— Ого! В кой-то веки вижу от тебя шутки про говно!
— Может, решил привнести в наше небольшое путешествие нотку юмора.
— Вижу, то сражение на тебя сильно повлияло…
Люся уже полностью проникла волосами в голову бедного жандарма.
— Теперь запомни, ты честный служитель закона. Никаких взяток. Никаких липовых арестов. Будь примером. Но если ты решишь нарушить правило, то твой клапан сорвет, — произнесла она и отпустила бедолагу.
Тот похлопал глазами, соображая, что происходит.
— Вижу, ты тоже решила немного попрактиковаться, — подошел к ней Есенин. — Ну что, поехали?
— Стоять! — опомнился жандарм. — Вы никуда…
