— Я так не хочу, Вик. Не хочу быть неандертальцем с тобой. И да, хочу быть чёртовым рыцарем! А ты будешь моей принцессой, которую я мечтаю вырвать из грязных лап дракона.
От его слов глаза тут же застилает слезами.
Я не собиралась плакать, но Ян умело разрушил внутри меня клетку, в которую я заточила все чувства. Потому что они не имеют смысла, когда твоя жизнь предопределена.
— Так что и не мечтай, Соколова, — он улыбается самой потрясающей улыбкой в мире, а потом вновь коротко целует. — Я сделаю всё правильно!
Я тоже улыбаюсь, и в ту же секунду мои слёзы заливают щёки, потому что все чувства из клетки выбираются наружу.
Я чувствую всё! Как моё тело реагирует на его прикосновения… Как губы саднит от необходимости приклеиться к его губам. Как сердце заранее ноет от тоски — ведь нам никогда не быть вместе. А душа готова остаться в этой машине навечно. Застрять в этом дне, в этой ночи… которая только для нас двоих.
Ян толкается своим горячим членом, проникая в меня по сантиметру. Губами осушает щёки от слёз. Крепко целует в губы, спускается к шее, прикусывает кожу… Заставляет меня не думать о предстоящей боли.
И я действительно больше не думаю об этом. Дернув бёдрами, буквально вынуждаю его проникнуть в меня глубже. Не могу больше ждать! Хочу почувствовать всё до конца, по-настоящему!
Но когда его член упирается в преграду внутри меня, моё тело напрягается, и я вся сжимаюсь.
— Шшш… Расслабься и доверься мне, — шепчет Ян напротив моих губ. — Я сделаю тебе больно только один раз. Сейчас! Потом ты никогда больше не испытаешь боли от меня. Только наслаждение.
Зажмуриваюсь. Часто киваю, показывая, что готова. И тут же чувствую его горячее дыхание на своих губах и язык, проникающий в рот… и затыкающий крик, который рвётся словно из самого нутра.
Резким рывком Ян заполняет меня до основания и тут же замирает. Его тело тоже дрожит, и я, открыв глаза, вижу сквозь пелену слёз, что ему тоже больно.
Кажется, что мы не двигаемся целую вечность… Просто смотрим друг другу в глаза. В его взгляде что-то необратимо меняется. В нём появляется нечто сродни привязанности. Влюблённости…
Ян осторожно подаётся назад и вновь толкается в меня. Снова замирает, позволяя мне привыкнуть к нему. А когда я больше не испытываю острой боли, становится напористым и безудержным.
— Вика… — словно в агонии шепчет моё имя, наполняя меня до основания.
