В течение часа пожар был потушен. Нижний этаж дома сгорел полностью. Перекрытия сильно пострадали, и второй этаж почти рухнул. До середины следующего дня спасатели расчищали тлеющие обломки. Но их вердикт всё-таки вернул меня к жизни. Никаких тел. Никакого присутствия Вики. В доме не было ни её, ни хирурга.
Однако после возвращения к жизни меня вновь скрутило от боли. Я снова не знал, где она. Знал лишь, что рядом с этим ублюдком. И он наверняка причинял ей боль.
Я вновь почувствовал ад внутри себя. Две недели полнейшей агонии. Невыносимой боли. И беспомощности.
Барабаню по клавишам до боли в пальцах. Сигарета в пепельнице почти истлела, и я прикуриваю новую, прервав свою маниакальную игру. Втягиваю горький дым в лёгкие. Голова немного кружится от насыщения крови никотином.
Зачем я начал курить?
Потому что, блядь, слабак! Беспомощный! Бесполезный! Который не смог спасти свою девушку!
Я не должен был отпускать её! Ещё в тот вечер, когда держал в своих объятьях… Когда, наконец, нашёл её под маской незнакомки… Не должен был позволять ей возвращаться к мужу!
В кармане вибрирует телефон, и я растираю окурок по пепельнице. Захлопываю крышку рояля, бросаю взгляд на бокал с вискарём, к которому не притронулся… Не могу себе позволить сейчас прибегать к спиртному, потому что от него боль в груди немного притупляется. А я, блядь, хочу её чувствовать!
— ТВОЮ МАТЬ!
Дёрнув рукой, смахиваю бокал, и он разбивается вдребезги. Вскакиваю и начинаю пинать по самому рояля, потому что долбаная игра на нём делает только хуже.
Выдохнув весь воздух из лёгких, заставляю себя успокоиться. Трясущимися руками достаю телефон из кармана и обнаруживаю там стандартное смс от друга-хакера — отчёт за этот день. Он ищет Вику всеми доступными способами. Пока безрезультатно…
Всё, что удалось выяснить — это то, что у Куприна был билет на самолёт до Женевы. Но хирурга не было на том рейсе. Он не прилетел в Швейцарию и не был замечен в аэропорту здесь. Он и Вика — где-то в городе. Возможно, под самым носом…
Бывшие друзья тоже ищут её. Игнат готов даже отправиться к отцу с покаянием, в надежде, что тот сможет помочь найти её. Он готов умолять, положив голову на плаху его мести, только бы отец нашёл Вику!
Дверь в мой пентхаус неожиданно распахивается, и вся троица моих когда-то единственных друзей проходит в гостиную.
Кирилл претенциозно смотрит на разбитый рояль. Ренат вальяжно разваливается на диване, закинув руки на спинку. Игнат проходит к мини-бару, наливает себе выпить.
Сокол выглядит хуже всех. На его лице отпечатались и усталость, и стресс последних двух недель.
— Если новостей нет, то вы зря сюда припёрлись, — бросаю раздражённо.
Я тоже подхожу к бару и наливаю виски. Но не пью его, всё ещё борясь с этим искушением — заглушить боль в груди.
— Новости есть, — слышится короткий ответ Кира, и я резко разворачиваюсь, расплёскивая спиртное.
Вглядываюсь в лицо друга, пытаясь прочесть его мысли. Но это, конечно, невозможно…
— Говори.
Мой голос сипит. Отставляю бокал и невольно устремляюсь к Соболеву.
— Куприн засветился, — говорит друг без предисловий. — С минуты на минуту будет известен адрес.
— Адрес? — повторяю, ещё не до конца веря услышанному.
— Да, Ян! Адрес! — Игнат опрокидывает вискарь в горло. — И я линчую эту мразь, если он причинил моей сестре хотя бы малейший вред.
Я трясу головой.
В этот момент Кирилл бросает взгляд на экран телефона, и на его губах расползается дьявольская ухмылка.
— Она ближе, чем мы думали…
— Ешь, Вик.
Поднос с едой утыкается в мои рёбра. Я смотрю на эту еду и ощущаю, как к горлу подступает желчь. Меня тошнит от еды, от этой комнаты, от ненавистного лица Руслана.
— Ты и так похудела, — сюсюкает муж. — Посмотри на себя… Твоё лицо может потускнеть, если будешь плохо питаться.
Его маниакальная забота о моём лице…
Дёрнув ногами, скидываю поднос с колен. Свободной рукой хватаю вилку и поднимаю её как оружие. Угрожающе смотрю на Руслана.
— Дай сюда! Не дай Бог, поранишься!
Пытается отнять вилку, но я поворачиваю зубья к своему лицу и прижимаю к щеке. В глазах мужа вспыхивает что-то сродни панике.
Конечно, ведь моё лицо слишком ценное. Это же кощунство — портить его столовым прибором!
— Вик, не делай глупостей, — Руслан успокаивающе поднимает руки перед собой. — Прошу, отдай мне вилку.
Я прижимаю зубья к щеке с удвоенной силой. Чувствую, как они впиваются в кожу. Сжимаю зубы, превозмогая боль.
— Вик…
— Пошёл вон! — выплёвываю, давясь собственным ядом.
— Вика!
— ВОН!!
Руслан нехотя пятится к двери, всё так же держа руки перед собой. Я надавливаю на вилку, и по моим щекам начинают бежать слёзы от боли и кровь… В глазах мужа застывает ужас, когда он вылетает за дверь.
Убираю вилку от лица. Провожу ладонью по щеке, размазывая кровь и слёзы.
Две недели! Сегодня я узнала, что провела в этой темнице грёбаные две недели. Моё состояние близко к сумасшествию!
