— Как бы я хотел контролировать себя, Караджа, но я не помню. Сестренка, не плачь, — оказывается у меня потекла по щечке одинокая слезинка и он ее поймал, зажав у себя в руке.
— А что будет, если ты перестанешь принимать эти таблетки, братик? Ты станешь хуже? — всхлипнула я, вытирая свободной рукой влагу с щеки.
Мой братик может стать хуже, а никто ему не может помочь. Неужели мне всю жизнь придется жить в страхе? Почему брата мучает неизвестный мне недуг? Почему не может вылечится?
— Дядя Кахраман, сказал, что нужно доверять тете Недрет. Кушай бутерброд, Караджа и пойдем к бабушке. Не бойся, я прикрою тебя и она не поругает».
Теперь же его тело тлеет в этом доме и найдя в себе силы, встала и на трясущихся ногах пошла в том направлении. Вдруг уцелел. Хочу увидеть его и маму. Они же живы, верно? Могли спастись?
— Караджа, остановись! — передо мной возник Акиф, загораживая путь. — Там все полыхает и ты сгоришь. Остановись, вернемся утром и найдем их тела.
— Какие тела, Акиф? Моя мама с братом там и я их спасу, — улыбнулась я и моя улыбка померкла. — Почему ты не доешь мне пройти? Ты же знал, что Азер подстроил ловушку?
— О чем ты? — Акиф шокировано уставился на меня, а я как ни в чем не бывало, продолжила.
— Ну Азер же убил Макбуле, дальше Акын, только ему показалось мало и он маму забрал. Где твой брат сейчас? Поехал их спасать, но разве мы его видим? Азер, — закричала я и не дождавшись ответа засмеялась, положив руку на плечо Акифа, похлопав. — Не закончится, дорогой Акиф. Когда твой брат похитил, то пообещал убить мою семью, но сделал это блистательно красиво. Смотри, оригинальные же декорации. Чего же ты не смотришь? Интересно, а наш мангальщик и на таком огне сможет приготовить мясо? На телах, моих сука родных! — закричала я, приходя в себя и толкнула Акифа в грудь, но он лишь поднял меня и закинул на плечо. — Отпусти меня. Мало показалось? Мало? Предатели и вы!
— Успокойся, Караджа. Тебе плохо, я знаю, но я отвезу тебя в больницу.
Где-то подобное я уже слышала. Больницу, как же жалко, что не от всех болезней есть пилюли, а так хотелось бы. Акиф отпустил меня, чтобы посадить в машину и я воспользовавшись моментом, достала пистолет и уже хотела направить себе к голове, но стоящий рядом Йылмаз выдернул, спрятав за спину.
— И умереть не даете? — удивилась я, насупив брови. — Какие же вы эгоисты. Я не поеду.
Обойдя машину, я в последний раз взглянула на дом и вытерев щеки, развернулась, шагая прочь. Не заканчивается. Боль, муки, страдания не заканчиваются. Придется вновь организовывать похороны. В очередной раз. Интересно, много ли придет народу, почтить память моего брата? Они же даже не знали причины его поведения… Мой братик, прости. Прости за то, что не смогла уберечь. Клянусь, отныне забуду про себя и не полюблю никого. Нет мне прощения, но хотя бы так искуплю грехи за то, что доверилась. Азер виртуозно обошел меня, показав, кто на самом деле здесь Король.
Позади меня шли все остальные, оставив машины. Больные. Нет бы бежать, праздновать победу с братцем, а ходят за мной. Никто не заменит Акына, которого я считала монстром. Мама, я так и не смогла добиться твоей любви. Вновь несколько слезинок пролилось из глаз, падая на мои сапожки, а я остановилась, обернулась и вновь поглядела на дом. Не спасти. Кочовалы умрут и не останется рода, как хотел дедушка. Большого ума не нужно настрогать детей, но уничтожил ты их жизни виртуозно, дедушка. Я не твой потомок. Уйду из Чукура, осталось сделать последний ход.
Я продолжила путь, а ко мне подбежала Дуйгу, захотев обнять, но я выставила руку, предупреждая:
— Не стоит, Дуйгу. Одно прикосновение ко мне уже убивает.
Она лишь опустила руки, продолжая идти рядом со мной, бок о бок, как и всю жизнь. Я заметила, что на ней одна кофта, поэтому немедля сняла куртку и передала ей, но она не приняла и я насильно надела ей сама, останавливаясь.
— Огонь внутри меня готов согреть, даже черта, а в тебе осталась жизнь, Дуйгу. Не иди со мной.
Ног совсем не чувствовала, когда зашла в Чукур, но услышала свист. Скоро все соберутся. Очередные жертвы района, вновь плач, поминки, похороны. В Чукуре дети рождаются реже, чем погибают. Акын ребенок Чукура, трехлетний, который лишь виноват в том, что родился, а его накачали ненужными лекарствами. Люди стали выходить из своих домов, а я стойко держалась, идя в направлении дома, но мое лицо все выдавало.
— Чукур, выходите! — неожиданно даже для себя, крикнула я. — Выходите все до одного и плачьте, вместе со мной. Плачьте, потому что сегодня я потеряла семью. Потеряла Кочовалы. Где же вы все? — оглядывала я крыши домов и заметила, что даже парни не смогли сдержаться, расплакавшись.
