Я уже было успокоилась и решила, что Алтимор все-таки внял словам дяди, когда во время одной из стоянок принц застал меня врасплох.
Мы подъехали к бурной реке, через которую, как сказал Кириан, раньше был перекинут мост, но его, видимо, снесло наводнением. И теперь, чтобы перебраться, нужно было строить новый. Сам лорд и занялся этим вопросом, оставив меня под стражей Ройса.
Я держалась возле палатки, чтобы воин меня видел, и собирала пожелтевшие кленовые листья. От скуки решила сплести венок. Неподалеку стучали топоры, пахло свежей древесиной. И в целом я чувствовала себя на удивление спокойно.
И вот в этот самый мирный момент, когда я увлеклась делом настолько, что ничего вокруг не замечала, принц и решил меня утащить. Схватил за руку и утянул сначала за палатку, а потом к повозке с ящиками. Здесь нас никому из лагеря не было бы видно.
– Что ты делаешь? – шипела я на Алтимора, однако послушно следовала за ним. – Где Ройс?
– Разговаривает с Паулиной.
Принц прижал меня к стенке телеги и склонился, чтобы поцеловать. Но я успела поднять руку и коснуться ладонью его губ.
– Нет, – сказала я как можно тверже.
Алтимор шумно выдохнул.
– Всю дорогу я не могу перестать думать о тебе, – проговорил он, отступив на шаг. – Это как наваждение. Одержимость.
Я молчала. Описав небольшой круг, принц снова вернулся ко мне.
– Ниа, мне нужно только твое слово, и я тебя заберу. Это разрушит мои отношения с дядей, но мне уже всё равно. Я спать не могу. Есть не могу. Я все время о тебе думаю!
Я посмотрела Алтимору в глаза. В них пылал едва сдерживаемый огонь. Но мне вдруг подумалось, что принц старше меня всего на два-три года. Мы почти ровесники. Оба вчерашние дети. Другое дело уже поживший Кириан. Поэтому мой жених держался так спокойно. Он умел отличить юношескую страсть от серьезного чувства.
– Зачем заберешь? – спросила я.
Принц дернулся, как будто его оцарапали.
– Чтобы сделать своей любовницей? – продолжила я. – Мы уже прячемся за ящиками, как пара изменников. А я так не хочу. Если я не могу вернуться домой, то пусть у меня, по крайней мере, будет достойная жизнь. Семья и дети, о которых я буду заботиться.
Так странно, что совсем недавно мысль о детях с Кирианом меня пугала. Теперь же я поняла, что это был бы наилучший выход. Даже если у меня не получится по-настоящему полюбить своего мужа, между нами всё равно останется уважение. И в наших детях я найду свое счастье. Я буду рассказывать им о лингах. О том, что мы совсем не дикари, а во многом и куда более цивилизованные, чем эта империя, живущая за счет рабского труда.
Не знаю, что прочитал у меня на лице Алтимор, но мои слова, похоже, подействовали на него, как ушат воды на голову пьяного.
– Не верю, что ты его любишь, – проговорил он, но не слишком убедительно.
– Я не хочу быть еще одной в списке твоих побед, – ответила я.
Это заставило Алтимора улыбнуться.
– Ты уже моя пленница.
– Я его пленница. А в твой гарем я не хочу.
– Ну почему сразу в гарем, – принц качнул головой. – У меня его, кстати, нет. Принцам до восхождения на трон и не положено.
– Потому что вам сначала надо жениться, – сказала я.
Не знаю, так ли всё было устроено в Ангорской империи, но по тому, как Алтимор скривился, поняла, что так. И Кириан был прав, говоря, что он не сможет взять меня в жены, даже если захочет.
Принц потер шею под стянутыми в хвостик волосами. Он явно искал какие-то аргументы, но я чувствовала, что крыть ему было нечем.
– А как же страсть? – спросил он, поднимая на меня глаза. – Ты готова навсегда запереть себя в клетке этого брака?
– С браком или нет, я и так в клетке, – ответила я. – Но то, что мне предлагает Кириан, намного достойнее того, что предлагаешь ты.
Я слушала сама себя и не узнавала. Это говорила девушка, недавно чуть не бросившаяся в омут с Люком. Что со мной случилось?
– Что ж, – помолчав, проговорил Алтимор. – Кириан, наговоривший всё это про гаремы и женитьбу, прав. Я куда менее свободен, чем он, хотя со стороны могло показаться иначе. Но я знаю, что ты ко мне испытываешь. Твои губы произносят одно, а твое тело говорит совсем другое. Тогда в доме… Я почувствовал твое желание. И сколько бы ты себя ни уверяла, что его нет, мы оба знаем правду.
Я хотела его перебить, но принц поднял вверх раскрытую ладонь.
– Я не буду пользоваться положением и к чему-либо тебя принуждать. Но и сдаваться я не собираюсь. Однажды я сделаю тебя своей, Ниада. Запомни это.
Пораженная его словами, я лишь приоткрыла рот, но не нашла, что ответить. Его наглость и самоуверенность одновременно злили и вызывали трепет. Мое тело хотело к нему. Стремилось, как цветок к солнцу. Но как учила тетя Роза, человек тем и отличается от животного, что им руководят не только эмоции и страсти. У человека есть разум. А еще есть долг и чувство собственного достоинства.
Наше молчание прервал появившийся Кириан. Он был хмур, как осеннее небо над нашими головами.
– Мой принц, – сухо проговорил он. – Что вы здесь делаете?
– Мы просто разговариваем, – ответила я первой и подошла к своему жениху. – И мы уже закончили.