– Боюсь, твои платья не подойдут для сегодняшнего вечера, – заметил Кириан. – Времени на портных у нас нет, но попробую найти кого-нибудь, кто нам поможет. Подожди здесь. И из комнаты не отлучайся. Если что, ванная вон там.
Он указал на еще одну дверь.
Когда Кириан вышел, я туда и направилась. Ванная комната была шикарна, как и все остальное. Белая, выложенная мрамором, с позолоченными подсвечниками на стенах. В центре был небольшой бассейн в форме восьмигранника, отделанный светло-голубой и синей плиткой. В нем легко могли усесться четверо человек.
Наверное, рассчитано, что лорд будет купаться с супругой. При этой мысли мое сердце забилось чаще. Я схватилась за край столика с мраморной раковиной в форме чаши и посмотрела в зеркало.
– Рано или поздно это случится, – сказала я, глядя в свои испуганные глаза.
После той ночи в доме сэра Донована, когда нас прервал разразившийся бунт, Кириан вел себя довольно сдержанно. Целовал в основном в лоб или висок, реже в губы, но подолгу не задерживаясь. Он словно давал мне время привыкнуть к нему. И я была благодарна ему за это. Как и за то, что моя участь была во много раз завиднее, чем у других пленниц.
Я уверилась в мысли, что мне повезло. У меня был жених, а не хозяин. Мужчина, который не только был хорош собой, но и оказался удивительно терпелив. И даже если в нашу брачную ночь я что-то буду делать не так, он мне все объяснит и направит в нужное русло. Желать большего – плевать на подарок богов.
– Так что не волнуйся, – добавила я вслух. – Ты справишься.
И все же мое отражение не выглядело уверенным. На секунду мне представился принц Алтимор с обнаженным торсом. Что, если бы он сейчас был рядом?
– Нет, – я отвернулась от зеркала. – О нем я думать не буду.
Я и видеть-то его буду, скорее всего, нечасто. А там, как говорится, с глаз долой – из сердца вон. И пройдет эта проклятая одержимость. А как пройдет, может, научусь быть счастливой и с Кирианом.
Опустив руки в прохладную воду, в которой плавали лепестки роз, я умылась. Да, так было гораздо лучше.
Когда Кириан вернулся, с ним была женщина. Выглядела она чуть моложе него, в черном платье, полностью закрывавшем плечи и даже горло, но с пышной юбкой. Та была вышита бисером, который поблескивал на свету. Соломенные волосы были убраны под забавную шляпку в форме конуса, на конце которого висела полупрозрачная черная вуаль. Женщина была замужней – это я поняла по ее одежде. У нее были большие серые глаза, смотревшие с таким девичьим задором, что это никак не вязалось с ее строгим нарядом.
– Познакомьтесь, – начал Кириан. – Это Августина, кузина Ее Величества императрицы и вдова лорда Гексли. Августина, представляю тебе Ниаду, мою нареченную и принцессу лингов.
Женщина широко улыбнулась и по-свойски ткнула Кириана локтем в бок.
– А говорил, что никогда не женишься, – и, заметив мой вопросительный взгляд, пояснила: – Милая моя, не подумайте ничего дурного. Мы с Кирианом выросли вместе. И я уж не верила, что он когда-нибудь познакомит меня с невестой.
Я улыбнулась. Августина понравилась мне с первого взгляда.
– Я так понимаю, вам нечего надеть на вечер, – женщина потерла руки. – Тогда возьму на себя смелость предложить несколько платьев.
Она хлопнула в ладоши, и из коридора потянулась вереница слуг. В руках они несли платья всевозможных оттенков – от нежно-голубого до сочно-красного – и принялись раскладывать их на кровати.
– Пойдемте, померяем, – Августина взяла меня за руку и потянула к гардеробной.
Кириан почему-то смутился.
– Ну тогда я вас оставлю, – пробормотал он и ретировался к выходу.
Августина тихонько рассмеялась.
– Никогда не видела его таким. Ну да нам надо сосредоточиться на деле. Вас сегодня представят императору и всему двору. И поэтому ваш наряд должен стать вашими доспехами.
– Какой он, император? – поинтересовалась я.
– Вам никто не ответит на этот вопрос честно, – проговорила Августина. – Так что лучше не спрашивайте.
– А можно мы перейдем на ты? – предложила я. – Мне так привычнее.
– Пока мы вдвоем, конечно, – женщина ласково улыбнулась. – Но на людях будем соблюдать этикет.
Сложив ладони под подбородком, Августина задумчиво проговорила:
– Хотим ли мы подчеркнуть твою нежность или твою силу?
– То есть? – не поняла я.
– Цвет, моя милая, решает очень многое.
– Вы поэтому носите черный? – поинтересовалась я.
– В империи черный – это цвет траура и цвет триумфа. Интересное сочетание, не правда ли? Напоминает нам, что за каждой победой стоят жертвы. А еще дает повод надеяться, что за жертвами может следовать победа. И раз уж мой муж героически погиб в сражении…
Это было далеко не так, но я допускала, что вдове никто не сказал правду. Слишком уродливой была эта правда.
– Примите мои соболезнования, – сказала я.
– Мы же собирались на ты, – напомнила Августина и, понизив голос, добавила: – Пусть Эор воздаст ему по заслугам!