– Нам понадобятся деньги, чтобы вывезти Нию из города, – заговорил принц, расправившись с завтраком. – Я, к сожалению, гол, как сокол. Возможно, придется одолжить у Бари…
Вспомнив, что у меня в кармане есть цепочка с сапфирами, я извлекла ее на свет.
– У меня есть. И вот еще браслет, – я задрала рукав сорочки, показывая золотую змейку.
Принц глянул с удивлением, а потом нахмурился.
– Это ведь Кириан тебе подарил?
– Пойду-ка я… наверх, – Береника направилась к лестнице, оставив нас вдвоем.
Мудрости этой женщины оставалось только поражаться.
Я посмотрела Алтимору в глаза. Они казались темнее обычного. Он ревновал? Сейчас? Когда мы и так собирались расстаться навсегда.
– Цепочку мне одолжила Августина, – ответила я. – Я думала, что потеряла ее.
– Я нашел ее в кровати, – кивнул принц. – Собирался отдать ювелиру, да закрутился и забыл. Ничего, когда вернусь во дворец, куплю ей что-то взамен. А пока сможем ее заложить. Но этот браслет…
– Он от Кириана, – сказала я честно.
– Тогда лучше спрячь его, чтобы никто не видел.
Я подняла брови.
– Ты и так здесь из-за меня, – продолжал принц. – Не хочу, чтобы тебе пришлось жертвовать еще и подарками.
Мне хотелось спросить: даже если они от другого мужчины? Но это бы подразумевало, что мы с Алтимором вместе, как пара. Что есть он, а есть другой. А кто мы сейчас друг другу?
– Цепочки на все хватит, – заключил принц и поднялся из-за стола.
С Береникой мы попрощались так тепло, словно были знакомы не один день. Алтимор, конечно, был. Но и ко мне кормилица отнеслась с материнской теплотой. У нее под крылом хотелось отогреться. Но я понимала, что пусть она и уверяла, что никто не будет нас у нее искать, рано или поздно и ее дом могли проверить. Лучше ее жизнью не рисковать.
На улице ярко светило солнце, и казавшийся мрачным Фортундейл заиграл новыми красками. Сначала мы с принцем отправились к Бари, поскольку он жил неподалеку. Им оказался молодой человек крепкого сложения с добрыми глазами, как у матери.
– Ал! – воскликнул он, увидев нас в дверях. – Я тебя едва узнал!
– На это и расчет!
Они обнялись, и уже в доме принц рассказал молочному брату, как было дело.
– Будь спокоен, – заверил Бари, – я такую песню напишу, все тебя жалеть будут.
– Жалеть не надо, – Алтимор наморщил лоб. – А вот жаждать справедливости…
– Не учи, как мне свое дело делать! – усмехнулся бард.
Это было удивительно. Простой горожанин мог спокойно перебить своего принца, к которому и обращался без всяких титулов. Получалось так, что дворец для Алтимора был полем боя, а по-настоящему расслабленно он чувствовал себя среди таких людей, как Береника и ее сын. Неужели он сам этого не видел?
Когда мы покинули дом Бари, я спросила об этом самого принца.
– Да, я с ними душой отдыхаю, – согласился он. – Но тем важнее, чтобы императором стал именно я. Чтобы такие, как они, не пострадали. Я как-то слышал, как мой братец разглагольствовал о повышении налогов. Поверь, дорвись Арвин до власти, все взвоют. И этого допустить нельзя.
Ну вот, снова он про трон.
Спорить я не стала, и мы двинулись к следующей остановке на нашем маршруте.
Вышли на торговую площадь, шумную, людную, и мне на мгновение стало страшно. Вдруг нас опознают? Но маскировка работала, и никому до нас не было дела.
На углу площади располагался небольшой магазинчик. Пожилой мужичок с длинной бородкой долго рассматривал нашу цепочку через увеличительное стекло, а после назвал цену. Принц принялся с ним торговаться.
– Во-первых, тут не хватает звена, – приводил аргументы мужичок. – Во-вторых, цепочка явно украдена. Ее можно будет сбыть, только если вытащить камни и переплавить золото.
Алтимор всё равно не собирался сдаваться, и ювелиру пришлось-таки поднять цену.
– Сейчас, подождите, – проворчал он и отправился к себе в подсобку.
– Ух, а я волновалась, – я выдохнула.
Но как оказалось, преждевременно. Мужичок задерживался, и когда принц подошел к окну, то заметил пару идущих к магазину стражников. Нам пришлось схватить многострадальную цепочку и пуститься в бега. Через толпу на площади и петляя мимо прилавков с сочными фруктами.
Алтимор крепко держал меня за руку, не давая сбавить темп. Забежав в соседний переулок, он торопливо осмотрелся и ринулся к валявшейся у стены дома приставной лестнице.
– Надо забраться на крышу, – предложил он.
Ох, этого еще не хватало!
– Давай, Ниа, скорее.
Подняв лестницу, он вскарабкался так быстро, словно каждый день для такого тренировался. Мне же стало страшно. Лестница была старой, подбитой погодой и местами подгнившей. На верхних ступеньках мои ноги начало покалывать от страха, и каждое движение давалось всё с большим трудом.
Принц свесился с крыши и протянул мне руку. Мне вспомнилось, как он вот так же смотрел на меня в той пещере. Словно приободрял: давай же, не бойся! Его пальцы сжали мое запястье и потянули на себя. Я рванула вверх и оказалась-таки на крыше. После чего Алтимор толкнул лестницу вниз.
– Что теперь? – спросила я.
Он весело улыбнулся.
– Теперь будем прыгать.
– Куда прыгать? – не поняла я. – С ума сошел?