— Да, конечно. Кстати, — я весь подобрался, хотя и по-прежнему находился не в парке, где было моё физическое тело, а где-то в фантазиях, рядом с тобой в магазине, — я хотел об этом спросить. Может быть, мы бы могли встретиться как-нибудь? Вместо, ну, просто общения по телефону вечерами?
У меня в голове заколотил пульс, и во рту пересохло от дерзкого вопроса, на который я решился, и, который вообще пришёл мне вдруг в голову. Возникшая пауза только усугубила волнительное чувство. Пока ты молчал, я расслышал в трубке отдалённые голоса, в то время как в голове с бешеной скоростью пролетали мысли: «сейчас он скажет, что я сумасшедший», «он думает, что я обнаглел», «он не захочет больше со мной разговаривать».
— А это интересная мысль. Ты, оказывается, хочешь перейти на следующую фазу? Ты — горячий парень!
Я молчал, не понимая, что ты думаешь по поводу моих слов. Но то, что ты не послал меня куда подальше сразу, уже обнадёживало.
— Слушай, мне надо идти, но я обдумаю твоё предложение, окей?
— Да, хорошо, — выдохнул я и, подождав, когда ты нажмёшь кнопку разъединения, убрал телефон в карман.
Время шло, а от тебя не было никаких вестей. Нет, ты никуда не пропал, но «обдумывание моего предложения» затянулось. Я сгорал от нетерпения, еле сдерживал себя, чтобы не начать ежеминутно напоминать тебе, что я жду ответа. А, тем временем, мама потребовала, чтобы я провёл ей экскурсию по Нью-Йорку, которая должна была завершиться знакомством с моими друзьями. Я кое-как уговорил её ещё раз пообщаться с «Джеммой», пытаясь тем самым отвлечь её от желания выяснить, кто мои друзья. Самое странное было осознавать, что когда-то я боялся, что мама поймёт, что я наврал про их существование, а теперь имея возможность доказать, что они у меня и правда есть, я боялся, как бы она на них не наткнулась. Может быть, слишком наивно было полагать, что вся группа — мои лучшие друзья, но я ведь мог бы представить маме хотя бы Росса. Он, на первый взгляд, производил положительное впечатление, да и не презирал меня, как Нильс. А ещё я бы мог познакомить маму с тобой… Нет. Об этом лучше даже не думать. Если мама настроилась против Лайк с первых же минут, то, что будет, когда она увидит тебя?
На следующий день после встречи с Лайк в кафе и обсуждения деталей личности «Джеммы», я позвонил ей и пригласил в ресторан для «сеанса притворства» перед моей мамой. Лайк была полна энтузиазма. Она спросила, что ей лучше одеть, как причесаться, накраситься. Я посоветовал ей только быть посерьёзнее, а остальное — на её усмотрение. Не столько я был уверен, что мою маму ничем не пронять, сколько был взволнован тем, что ты не звонишь с ответом на «моё предложение». Мне хотелось поскорее отделаться от всего этого театрального шоу и всецело отдаться мыслям о нас с тобой.
Сразу после занятий я должен был встретиться с мамой, чтобы организовать ей экскурсию. Мы договорились, что увидимся у моего общежития, поэтому я сильно удивился, когда увидел маму на крыльце учебного корпуса. Я даже замер на мгновение, но быстро отогнал мысль о побеге и двинулся маме навстречу.
Вместо того чтобы объяснить, почему она не смогла подождать меня у общежития, мама взяла меня за локоть, и мы спустились по лестнице в парк. Я старался сильно не вращать головой, высматривая, а не видит ли меня случайно кто-то из знакомых. Конечно, в университете, в отличие от школы, меня никто не дразнил (кроме тебя), но мне всё равно хотелось побыстрее убраться из кампуса туда, где вместо толп студентов бродят обыкновенные горожане.
Мы сели в такси и поехали осматривать основные достопримечательности города. Уверен, что мама была в Нью-Йорке много раз и всё выучила наизусть, а эта поездка — способ провести со мной побольше времени. Больше времени — больше нотаций я успею выслушать, больше шансов, что я пообещаю исправить своё поведение, которое, как считает мама, далеко от идеала.
— Почему я не могу увидеть твоих друзей и вместо этого должна снова терпеть эту девицу? — спросила мама, как только такси вырулило на дорогу.
Я чуть не фыркнул от этого «должна снова». Не помню, чтобы мама хоть раз делала что-то, о чём не хотела сама. Если она согласилась встретиться с «Джеммой» снова, значит, зачем-то ей это было надо.
— У них дополнительные занятия и секции сегодня, а Джемма оказалась свободна.
Ложь давалась в присутствии мамы намного сложнее, чем даже, когда я говорил с ней по телефону. А ещё, чтобы произвести правильное впечатление, я всё время думал об осанке и о том, чтобы держать ноги вместе, что нисколько не помогало сочинительству.
— Сразу у всех? — мама сделала такое удивлённое лицо, как будто я сообщил ей, что мои друзья родом из Папуа Новой Гвинеи или питаются сверчками.
— Они и между собой друзья, поэтому везде ходят вместе, — сочинил я на ходу, но, прежде чем мама успела отреагировать, уже пожалел об этом.
Мама посмотрела на меня так, словно я признался ей, что иногда хожу по кампусу голым.
