Джемма пристально смотрела на меня, а я, пытаясь сделать непринуждённый вид, пялился на книжную полку, как будто я выбираю, что почитать перед сном. Когда мы только зашли, Джемма была более разговорчивая. Она крутилась по сторонам, изучая обстановку в комнате, хвалила меня за мою аккуратность и сравнивала с комнатами других знакомых парней. Мне даже показалось, что она специально проводила рейд по общежитиям, чтобы выявить победителя конкурса на самую чистую комнату. Наверно, этим победителем оказался я. Но вместо того, что бы вручить медаль, Джемма вдруг замолчала. Она села на кровать и похлопала рукой рядом. Я послушно сел рядом, гадая, о чём она хочет со мной поговорить.
И вот, после прошедших десятилетий молчания, когда я уже украдкой начал засыпать и смотреть сон про зомби, Джемма выпалила:
— Ты хочешь, чтобы я была твоей девушкой.
Звучало это в совершенно утвердительной форме, и мне пришлось поднапрячься, чтоб сообразить, что от меня требовался ответ.
— Не знаю, я подумаю, — сказал я первое, что пришло на ум.
Ты бы видел её лицо! Она покраснела и побелела одновременно.
Её движения стали дёргаными, как будто она попала в фильм, где в секунду проигрывается всего пара кадров. Она подскочила с кровати и стала озираться, словно забыла, с какой стороны у меня дверь. Я испугался, что она с разбегу врежется в стену, так и не найдя выход. Я подошёл к ней, схватил за руки, чтоб остановить.
— Ага, — сказал я и улыбнулся ей. Мне совсем не нравилось её выражение, и я надеялся, что это поможет снова увидеть её радостной.
Радостной она не стала, но хотя бы немного успокоилась. Мы ещё немного помолчали, а потом она сказала:
— Ты должен поцеловать меня.
Я опешил. Я всегда считал, что это должно происходить само собой, а тут я будто экзамен сдавал. Не мог же я признаться и сказать, что не приготовился? И что я вообще с планеты Плутон, а там не целуются. Я наклонил голову и быстро чмокнул её куда-то пониже носа. Не помню, куда я попал, зато отчётливо слышал, как ты, отдёрнув театральные кулисы, покатываешься со смеху.
Ну, ладно-ладно, не было тебя там. С чего бы тебе оказаться в моей комнате.
В конце концов, неловкий момент закончился, а статус остался. У меня появилась девушка, и не важно, что особого вдохновения мне это не прибавило.
Но, в конце концов, мне нужна была девушка, чтобы ты увидел нас вместе.
Я вспомнил, что вроде как решил завязать с выслеживанием тебя. Так что новый статус мне не особо что-то давал.
Одним серым ноябрьским днём мы с Джеммой возвращались из университета через Вашингтон-сквер. Точнее, не то, чтобы возвращались — короткий путь от учебного корпуса до моего общежития (да и общежития Джеммы) пролегал совсем другим путём.
Мы держались за руки и неторопливо шли по аллее, кутаясь в тонкие куртки. Ветер гонял оставшуюся пожухлую листву по дорожкам. Листья перебегали дорогу и ныряли в кусты, а иногда останавливались на середине пути и так и лежали, пока мы не наступали на них.
Мы шли молча, разговаривать было не о чем: учёбу мы уже обсудили прямо на лекции. Я в который раз думал: неужели так и создают семьи? Мои родители познакомились в университете, правда, когда уже оба получали второе высшее. Они точно так же договорились гулять вместе, чтобы все знали, что они пара? Но, по-моему, до нас с Джеммой никому никакого дела не было. Мы шли по парку как две осенние тени.
Небо было серым с толстым слоём дождевых туч, но лишь едва моросило. Я спросил Джемму, уверена ли она, что хочет гулять, а не спрятаться в кафе с чашкой горячего кофе. Она ответила, что сегодня в парке выступают местные творческие коллективы, у них репетиция перед концертом в честь дня благодарения, и ей хочется посмотреть на них в неформальной обстановке. Я сразу вспомнил о твоем друге Нильсе, который неплохо играл на гитаре. Может, он тоже будет здесь?
В паре десятков метров от арки Вашингтона я услышал звуки электрогитары. Кто-то притащил в парк аппаратуру, провода от неё тянулись к ближайшему фонарю. Перед нами возникла импровизированная сцена: нарисованный мелом прямоугольник. Людей было немного, всего человек десять, включая нас с Джеммой.
Я сел на скамейку и получше застёгнул тонкую, но модную куртку, пока Джемма болтала со знакомой девчонкой. На вид было непонятно, кто будет выступать, а кто пришёл поглазеть.
Вдалеке — наверное, со стороны океана — послышались раскаты грома. Очевидно, дождь тоже планировал прийти на концерт.
Вскоре вернулась Джемма: всё начнётся только через час. Мы отправились в кафе. Я заказал горячий шоколад и картошку фри, а Джемма — блинчики с мороженым.
Мороженое? Неужели она совсем не замёрзла? Бывают же такие люди.
В парк мы вернулись минут сорок спустя. Народ уже подтянулся и небольшими группами тусил у арки. В прямоугольнике «сцены» я увидел выступающих: трёх девушек в одинаковых кожаных пиджачках длинной чуть ниже талии. Среди них и была та, с которой недавно общалась Джемма.
