На самом деле, я сделал это нарочно, чтобы привлечь к себе внимание. Моё сонное состояние сняло если не все, то несколько важных социальных барьеров. Мне внезапно захотелось поболтать, а ещё лучше физической близости. Но, каким бы сонным я ни был, я прекрасно понимал, что обниматься Нильс не захочет, поэтому я выбрал первый вариант.
— Мы уже скоро приедем? — я озвучил самый адекватный вопрос из множества, пришедших мне в голову. Нильс повернулся ко мне, на его лице было написано недоумение вперемешку с раздражением. — Ладно, — вздохнул я, — не хочешь, не говори. Я просто хотел поговорить, что мы молчим всю дорогу, как незнакомцы?
С каждым произнесённым словом мой язык развязывался всё больше и больше. В глубине души я понимал, что потом пожалею, но слишком устал, чтобы быть способным себя контролировать.
— Я знаю, ты меня терпеть не можешь, — продолжал я, — хотя и не знаю, почему. Но вот ты мне очень нравишься. Если, конечно, не брать в расчёт то, как ты ко мне относишься. Ты — очень хороший руководитель, лидер или как ещё можно назвать твою должность? И человек ты, наверное, тоже хороший. И друг… для Росса и остальных. Кроме меня. Скажи мне, я тебе не нравлюсь из-за личных качеств или потому что появился не в том месте и не в то время? Или я плохо пою?
Я не особо надеялся, что Нильс мне ответит, поэтому продолжил свой монолог. Удивительно было, что я вообще оказался способен так много и долго говорить.
— Вот Френсис… Ференц думает, что я подхожу на роль вокалиста, иначе бы не позвал…
— Ференц не такой, каким ты его представляешь, — вдруг сказал Нильс. Голос его звучал строго и чётко.
— Как это «не такой»? — возмутился я. Всё, что могло встать между нами меня ужасно раздражало, и это «не такой» подходило под эту категорию наравне с Моной и твоей привычкой быстро терять ко мне интерес.
— Ты считаешь, что он твой друг или кто там ещё, но это не так. Ты понятия не имеешь, почему оказался в нашей группе, — Нильс так подчеркнул это слово, что у меня возникло впечатление, будто я — козёл, который влез в чужой огород, сожрал всю капусту, перетоптал все грядки и после этого потребовал, чтобы хозяева считали его своим другом.
Сон как рукой сняло. Я еле пересилил оба инстинктивных желания: обиженно выпрыгнуть из автобуса прямо на ходу и начать орать и доказывать, что Нильс не прав.
— Почему? — мне казалось, что я держу себя в руках, но дрожь в голосе свидетельствовала об обратном.
Нильс молчал и, как будто обдумывал ответ.
— Забудь, — сказал он, наконец. — Это не моё дело, какие у вас отношения и кто кого обманывает.
— Подожди, я не понимаю, — честно признался я. — Ты тоже считаешь, что Ференц меня обидит? — слова дались с трудом, потому что я, по сути, признавал, какой я слабый и ничтожный, раз обо мне можно так думать. — Вы сговорились, что ли? Лайк мне тоже самое говорила… А! — мне вдруг в голову пришла гениальная мысль. — Я понял! Вы просто боитесь, что мы с Ференцем от вас уйдём и создадим свою группу. Поэтому и мешаете нам общаться.
Нильс фыркнул и закатил глаза, как будто я сказал несусветную чушь, но во мне, как это ни странно, его реакция никак не отозвалась. Разве только подтвердила мою догадку.
Оставшуюся дорогу до Нью-Йорка мы молчали уже намеренно. А не только потому, что понятия не имели о чём говорить друг с другом.
***
В Нью-Йорке всё было как будто по-прежнему, несмотря на то, что я тут был, а вот ты — нет. Я вернулся в общежитие и полдня штудировал интернет в поисках информации о конференции, на которой я якобы был. Потом позвонил маме и долго пересказывал прочитанное, стараясь добавить эмоциональную окраску и личное отношение и при этом «нечаянно» забывая о точных названиях и времени проведения семинаров. Мама слушала, почти не задавая вопросов, а я чувствовал себя «на волне». Неприятный осадок от расставания с Нильсом растаял без следа.
Два последующих дня пролетели, как скоростной поезд в японском метро. Меня переполняло чувство важности. Ведь я не обыкновенный студент, а рок-музыкант, которого ждут в другом городе на концерт его друзья. Не каждый может похвастаться такими планами на конец недели. Мне хотелось рассказать об этом кому-нибудь, но, как только я совершенно случайно встретил Карен, подругу Джеммы из группы Грозовые тучи, весь мой энтузиазм куда-то пропал. И дело было не только в том, что она меня не опознала. Меня всё больше смущал тот факт, что за эти два дня мне никто так и не позвонил. Как будто никакого концерта в Провиденсе и планировалось, или меня там никто не ждал.
В пятницу утром я схватил свою сумку с концертной одеждой и набором для грима и торопливым шагом помчался на автовокзал. Автобус доехал до пункта назначения за три часа, но мне дорога показалась значительно длиннее. Ехать одному было, естественно, не так весело, как в машине с ребятами, и меня не покидало ощущение, словно я уже опоздал. Может быть такое, что ребята намеренно назвали не тот клуб, не тот город, не тот день?
