— Не понимаю, — пробормотал я. Меня захлестнула чувство, будто я попал в плохую фантастическую комедию, где все события изо дня в день повторяются с небольшими трансформациями.
— Так понимаю, Ференц тебе не звонил? Сегодня вечером концерт в…
— Подожди, — перебил я Нильса. Я уже окончательно проснулся, вспомнил, что было вчера и начал злиться. — Концерт был вчера, но его отменили, правильно?
— Правильно-правильно! — в голосе Нильса почувствовалось нетерпение. — Наш контракт предусматривает четыре концерта, и четвёртый будет сегодня в восемь вечера.
— Ага, конечно, — не поверил я. — Как это нам организовали выступление так быстро?
Вчерашний день поселил во мне маленького скептика, который больше не даст мне наступить на те же грабли.
— Слушай, хватит валять дурака! — разозлился Нильс. — Тебя одного ждём. Выключи поп-звезду до вечера и тащи свой зад на вокзал, — Нильс замолчал, как будто ждал моей реплики, но когда так и не дождался, чуть спокойнее добавил: — Если ты не приедешь, ты подставишь всю группу, ты это понимаешь?
Несмотря на то, что это меня регулярно разыгрывали и унижали, мне отчего-то срочно стало стыдно за то, что я такой капризный, ненадёжный и строю из себя невесть кого. А мне, между прочим, дали шанс, впустили на сцену, предоставили ноты и тексты — пой не хочу! Так почему я веду себя, как последний засранец? Я быстро побросал необходимые вещи и выбежал на улицу ловить такси.
На автовокзал я прибыл за пять минут до исхода сорока минут, которые мне дал Нильс, и сразу же заметил ребят, толпящихся у большого зелёного автобуса с гитарами, сумками и прочими вещами.
Прежде чем я успел пробормотать извинения за то, что заставил волноваться, ты со шлепком бросил свою поклажу на землю и обвил меня руками.
— Прости, чувак, мне так стыдно, — прошептал ты мне в ухо.
Ты хотел добавить что-то ещё, но Нильс потребовал, чтобы мы уже грузились в автобус.
— Сексом займётесь в автобусе, — совершенно хладнокровно добавил Нильс и толчком отправил нас обоих к дверям.
Краска залила моё лицо, но в суматохе этого никто не заметил.
Я сел на свободное место в самом конце салона у окна, через несколько секунд ты плюхнулся радом, я даже не успел положить свои вещи на багажную полку.
— Чувак, мне, правда, очень жаль, — ты посмотрел на меня щенячьими глазами. — Ты простишь меня?
Ты протянул ко мне руку, но я дёрнулся, демонстрируя неприязнь, и отвернулся к окну. Автовокзал стал медленно удаляться. Интересно, а что случилось с машиной Росса? Когда пейзаж за окном поменялся на пригород, мне пришла в голову мысль, что я понятия не имею, куда еду. Я обернулся — ты виновато улыбнулся мне, и в этот момент я понял, что не могу злиться на тебя.
— Мир? — ты протянул руку.
Вместо того чтобы пожать её, я схватил тебя за ткань толстовки и притянул к себе. Наши лица оказались на расстоянии в какой-то сантиметр. Я смотрел только на твои розовые потрескавшиеся губы, а потом жадно поцеловал. Если бы ты захотел отстраниться, я бы не отпустил тебя, но ты оказался не против. Мы углубились в уголок у окна, где нас никто не мог видеть.
Пока я наслаждался близостью, я думал о том, что ты, вероятно, никогда не будешь только моим. Я должен пользоваться тем, что ты рядом и не отвергаешь меня, большего, пожалуй, никогда и не случится. Ты независим, как ветер, гуляющий над побережьем, и не принадлежишь никому: ни мне, ни группе, ни даже Моне. А моя мечта посадить тебя в клетку под замок останется лишь сладкой грёзой, дарящей утешение по ночам. Не знаю почему, но у меня возникло чувство, что этот шанс может быть последним. Как будто завтра тебя отберут у меня. Я никак не мог насытиться тобой, мне тебя не хватало, я целовал твои губы, кусал, а потом задрал толстовку, чтобы ощутить руками твою кожу. Я гладил твой живот и спину, забыв, где нахожусь, и как нелепо мои действия могут выглядеть. На мгновение я заметил на твоём лице растерянность, но нет, это не могло быть правдой, это мне показалось. Я расстегнул пуговицу на твоих джинсах, сунул туда руку и встретил преграду в виде белья. Было странно осознавать, что ты, как и прочие обыкновенные люди, носишь обычные светлые боксеры. Не знаю, чего я ожидал — радуги или фонтана блестящих брызг — в прочем, меня это не остановило.
— Ребят? — услышал я над головой чьей-то смущённый полушёпот. Я поднял глаза и увидел Росса, на его лице играл румянец. — Вас слышно на пол автобуса. Вон, люди уже оборачиваются. Как бы ни выгнали, а? Нам ведь ещё далеко ехать.
Я посмотрел на тебя, но ты отвернулся, пряча то ли смущение, то ли какие-то другие чувства. Через несколько минут висящего напряжения между нами, ты зашевелился.
— Пойду, пересяду, надо кое-что с Нильсом обсудить насчёт концерта, — ты хлопнул меня по плечу, как ни в чём ни бывало, хотя и твоё лицо выражало целую гамму смешанных чувств.
