— Да, — ответил я всё так же неэмоционально, во всяком случае, я старался, но твоя реакция всё же немного смутила меня.
— Охренеть.
В твоём голосе не было ни разочарования, ни раздражения. А потом ты уронил голову на подушку и, похоже, обратно заснул.
Несколько минут я листал страницы, читать не было смысла, я же уже знал всё наизусть. Потом понял, что ты проснёшься ещё не скоро, и спустился вниз. Я успел сделать зарядку, позавтракать и принять душ, и только тогда твоя сонная фигура показалась на первом ярусе.
— Доброе утро, — сказал я, протягивая тебе воду.
— Ты читал? — ты кивнул в сторону бумаг со стихами, которые я оставил на кухонном столе.
— Ага, — я всё ещё ждал, что ты как-то отреагируешь, но тебе, очевидно, и на самом деле было по фиг на то, что я пересёк твои личные границы.
— И как?
— Очень круто. Только конец какой-то уж сильно драматичный. Это же про меня?
Одним глотком ты выпил всю воду, а стакан кинул мне. Я не поймал, и он разлетелся вдребезги по полу, но никто из нас даже не посмотрел в его сторону. Я — потому что не хотел упустить малейшего изменения выражения твоего лица, а ты… Наверное, и это тебе было по фигу.
— С чего ты взял? — наконец, на твоём лице отразилось нечто, напоминавшее, то ли раздражение, то ли недовольство.
— Просто похоже. Детали там всякие, да и в целом история…
— Жаль, ты испортил сюрприз.
— Так, значит, всё-таки про меня? И я должен буду сгореть в очищающем пламени? Ты хочешь убить меня?
Мои слова, несмотря на их содержание, звучали так обыденно, как будто я спрашивал, что приготовить на завтрак. Наверное, в каком-то смысле и мне самому тоже всё стало по фигу.
— Ты сам это сделаешь, — бросил ты раздражённо и направился в уборную.
Дверь за тобой захлопнулась.
Ты сам это сделаешь, повторил я мысленно. Я хотел понять смысл сказанного, но он ускользал каждый раз, стоило только напрячь мозг. Наверное, это должен был быть литературный оборот, или речь шла обо мне, как о литературном герое. Другого значения просто не мог себе представить. Не можем же мы вот так буднично разговаривать о моём будущем самоубийстве?
Я вернулся к стихам и снова перечитал те, в которых речь шла об очищении огнём. Ничего нового я не узнал, даже приняв во внимание все приписки, написанные от руки, даже те, которые были несколько раз перечёркнуты.
Вот и спросил. Только запутался ещё больше.
Я устроился на полу возле дверей уборной в обнимку с бумагами и ждал тебя до тех пор, пока не увидел, как твоя босая нога переступила порог. Ты чуть не запнулся об меня.
— Ты это серьёзно? — спросил я, поднимаясь на ноги.
Ты переоделся в махровый халат, очевидно, оставленный хозяйкой квартиры, потому что он не достигал тебе и колен, а ещё был девчачьего нежно розового цвета. Мокрые волосы прилипли к щекам, от чего твоё лицо смотрелось ещё более худым и злым.
— Конечно, — ты улыбнулся, но это была осуждающая улыбка.
— То есть, ты хочешь, чтобы я сам себя поджёг? А шрам — это была тренировка?
Несколько секунд ты смотрел на меня из-под насупленных бровей, при этом взгляд твой блуждал по мне и ни разу не остановился. А потом ты вдруг засмеялся и по-дружески толкнул меня в бок.
— Ну, ты и чудик! Нет, я серьёзно. Надо же было такое придумать!
Ты взял меня за руку, ту самую, на которой остался ожог, подвёл к кухонной стойке и положил мою руку на неё ладонью вниз. Потом изображая своей рукой краба, а может, и таракана, устроил её рядом с моей. Разница в цвете шрамов была колоссальной — мой бедно розовый не шёл ни в какое сравнение с твоим, тёмно красным. Но по расположению и размеру они были очень похожи. Ты накрыл своей ладонью мою руку и с улыбкой заглянул мне в глаза.
— А ты можешь переписать конец истории? — спросил я с надеждой.
— Окей, подумаю.
В этот день мы снова поехали в кампус, чтобы я попрактиковался играть тебя. Поскольку в прошлый раз я уже встретился с твоей знакомой, которую и сам знал, то сейчас задача предстояла ещё сложнее: пообщаться с теми из твоих друзей, кого я сам не знаю. И при этом, естественно, я должен был сделать так, чтобы они не почуяли обмана.
Не знаю, почему ты решил закинуть меня в омут поглубже вот так сразу. Может быть, то, что я прочитал твои стихи, вызвало в тебе больше негатива, чем мне показалось, а, может, ты изначально так задумывал. Отгадать тебя было сложно любому человеку, не только мне, но это только притягивало к тебе внимание ещё больше. Такой вот загадочный, нелогичный и непостоянный парень. Я считал эти качества твоими достоинствами ко всем остальным прочим.
Мы остановились за два квартала до культурного центра. Я направился к кампусу, а ты остался, пообещав наблюдать с расстояния и, если что, давать советы по телефону. Это было наше общее дело, но я чувствовал себя так, словно уговорил тебя помогать в том, что тебе совершенно не нужно, а ты согласился лишь потому, что я важен тебе.
