— Ты не надумал вернуться в универ? Хотя, что я спрашиваю, у тебя же карьера мечты, — девушка усмехнулась. — Но всё-таки, образование бы не помешало. Тебя не хватает в универе, и в нашем клубе. Культура нынче уже не та, никакой эстетики, скоро совсем в попсу скатимся. А, кстати, как там Нильс? Видела его на днях, он прошёл мимо и даже не поздоровался, типа такой крутой.
— Не знаю, что тебе сказать, жив-здоров. Я не в ответе за его поведение.
— Да знаю я! Я же просто спросила.
Ноги привели нас обратно в Вашингтон-сквер. Даже не знаю, чьи именно, потому что мы не договаривались, но синхронно поворачивали в нужную сторону.
Я заметил среди нежно зелёной растительности ярко рыжее пятно, и мне снова померещилась Джемма, хотя я, честное слово, и не думал о ней.
— Ладно, слушай, мне пора, — сказал я Каре. — Ещё увидимся.
Я пошёл в сторону, подальше от рыжего пятна.
— Ты сказал, что не занят! — услышал я из-за спины голос Кары.
Не оборачиваясь, я вышел из парка, прошёл пару кварталов туда, где шанс встретиться со студентами универа был чуть меньше и позвонил тебе. Ты ответил не сразу.
— Чё, как? Насобирал рыбки в невод?
— В смысле? — не понял я. — Я встретился с Карой, еле отделался. Но она вроде поверила, что я это ты.
— А то, — усмехнулся ты. — Ещё бы не поверить. Столько денег на операцию угрохал!
Мне стало немного обидно, что ты отдал все заслуги врачу и совсем ничего не сказал про мой актёрский дар. Но я проглотил обиду молча.
— Я хотел позвонить, но тут она, и я не успел, — начал объяснять я, но потом сообразил, что ты вроде и не спрашивал. — Что дальше? Мне ещё с кем-нибудь встретиться?
— А ты хочешь?
Было странно слышать, что тебе важно моё мнение, но с недавних пор всё в моей жизни стало не так, как раньше, поэтому я решил ничему не удивляться.
— Может, для первого раза хватит? Я бы сходил…
— Окей, — перебил ты. — Тогда жду дома.
Я должен был чувствовать себя по-особенному после всех этих перевоплощений, но я не только этого не чувствовал, но и вообще, похоже, ничего не ощущал. Может быть, я ещё не успел толком вжиться в образ, а, может, постоянное пребывание в стрессе сделало из меня робота, который что-то делает чисто механически и не задумывается, зачем и стоит ли. Мне постоянно хотелось чего-то ещё, как будто только новые впечатления чего-то стоят. Ничего хорошего в этом не было, кроме как того факта, что моё обыденный страх сделать что-то не то или не так, тоже притупился. Теперь я и с тобой разговаривал, практически не задумываясь, что я говорю, и как это будет воспринято тобой.
Так что ничего удивительного не было в том, что на следующее утро я, наконец-то, спросил тебя про твою историю в стихах.
Когда я проснулся, было ещё темно, и ты спал, накрывшись с головой одеялом. Наверное, меня разбудил холод, потому что мне от одеяла остался лишь уголок, которым можно было прикрыть разве что одну ногу. Несмотря на то, что мы уже довольно давно спали в одной кровати — за неимением любой другой подходящей мебели — ничего более близкого, чем редкие поцелуи и твои откровенные намёки, так и не случилось. Конечно же, я думал об этом постоянно. А как не думать, если ты ежедневно провоцировал меня разными вопросами и прикосновениями. Понять твоё поведение я не мог, а мучиться подобными вопросами уже устал, и постепенно стал смиряться с тем, что ты просто такой спонтанный человек: то одно в голову придёт, то другое.
Я выбрался из постели, надел кроссовки — да, мы разувались у кровати, да и то не всегда — и спустился на первый ярус лофта. В мыслях было желание приготовить тебе завтрак в постель: что-то типа сэндвича и сока, поскольку нормальную еду я готовить не умел. А тренироваться с утра пораньше — так себе идея. Пока я наливал себе воду из-под крана, глаза заметили твою сумку, которую с того раза я больше и не видел.
Наверное, ты прятал её от меня. Но сейчас она выглядывала из-под полиэтилена, накрывавшего скульптуры твоей подруги. Я вытянул её за лямку, дорылся до дна и вынул листы со стихами. Новых стихов не прибавилось, зато появились кое-какие пометки в тексте. Я решил, что это хорошо: значит, вариант не окончательный.
Перепрыгивая через несколько ступенек сразу, я взлетел в спальню и плюхнулся на кровать.
— Ференс, можно я почитаю?
Ты промычал что-то невнятное и повернул голову к стене. Я потряс тебя за голое плечо, торчащее из-под одеяла.
— Чего? — ты повернул ко мне заспанное лицо, наполовину скрытое под разметавшимися волосами.
Я легонько хлопнул по тебе стопкой листов.
— Не против, если я прочитаю? Это же песни нашей группы?
Ты приподнялся и заглянул в бумаги. Некоторое время ты молча смотрел в них.
— Где ты их взял?
— В твоей сумке, — невозмутимо ответил я. В тот момент мне казалось, что я всемогущий, и ты ничего не сможешь мне запретить.
— Ты роешься в моих вещах? — удивлённо спросил ты.
Это был не совсем тот тон, который я мог ожидать. Ты не разозлился, а всего-то удивился, будто я сказал, что люблю по утрам бегать по квартире голышом.
